Развитие зоозащитной этики как атрибут гуманизации общества

Александр Владимирович Ходыкин, магистр социологии, аспирант Самарского государственного экономического университета, Самара, Россия

Аннотация. Исследованы этические концепции, ставшие философскими основаниями зоозащитной деятельности. Проанализировано развитие гуманистических ценностей в современной философии и распространение принципов гуманизма на животных как следствие постгуманистического расширения круга солидарности. Охарактеризованы теоретические ресурсы постгуманистической и метамодернистской этики для формирования зоозащитной этики и обоснования деятельности по защите животных.

Проблемы этичного отношения к животным, способы предотвращения жестокого обращения с ними и поиски путей улучшения их жизни во все времена занимали умы выдающихся философов и учёных: Плутарх [1], Пифагор [2], Леонардо да Винчи [3], Хэмфри Приматт [4] и другие мыслители, работавшие до появления организованной зоозащитной деятельности, тому подтверждение. Однако массовое распространение идей этичного отношения к животным – продукт и обязательное условие гуманизации общества. Применение понятия гуманности по отношению к животным стало результатом эволюционной трансформации гуманизма, который вошёл в философский тезаурус ещё во времена Античности, но получил наибольшую популярность в эпоху Возрождения. Изначально он употреблялся в значении принципа общественного устройства, для которого высшая ценность – интересы и потребности человека. Благополучие животных для классического гуманизма имеет значение лишь в той мере, в какой оно полезно для морального состояния человека. Животные не наделяются самостоятельной ценностью, правами и статусом объектов деонтологического отношения со стороны человека (человек не имеет долга по отношению к ним). Позиция классического гуманизма отражена в этике И. Канта, согласно которой люди ничем не обязаны животным, животные не обладают правами, однако жестокое обращение с ними заслуживает морального осуждения, но только потому, что оно очерствляет душу человека и вредит его моральному облику. Классический гуманизм причисляется к антропоцентрической парадигме отношения человека и мира, на которой базируется доминирующая этика эпохи модерна. Антропоцентризм ставит интересы человека превыше всего и не препятствует отношению к природе в целом и к животным в частности только как к ресурсам для удовлетворения человеческих потребностей и экономического роста. Такая позиция стала этической основой модернисткой парадигмы экономического «роста без оглядки», приведшей человечество к нынешнему глобальному экологическому кризису: изменениям климата, вымиранию многих видов животных, пластиковому загрязнению и т.д. Экологические проблемы как постоянный спутник модернистского развития стали одной из главных причин его критики.

В XX веке антропоцентризм подвергся сокрушительной критике. Стало понятно, что потребительское отношение к природе и животным не только аморально, но и способно погубить человечество глобальной экологической катастрофой. Отказ от антропоцентризма предполагает трансформацию и классического гуманизма, более не соответствующего требованиям времени, поэтому изменяются его этические принципы и формируется постгуманистическая этика. Оформление и концептуализация постгуманизма связаны с творчеством Ихаба Хассана [10], хотя постгуманизм как культурное явление зародился значительно раньше. В работах Хассана уделяется особое внимание его культурным аспектам [11]. Постгуманизм объединяет очень широкий спектр философских течений, общей чертой которых становится вера в дальнейшую эволюцию и моральное, интеллектуальное и физическое совершенствование человека на основании научно-технического прогресса.

Постгуманистическая этика предполагает расширение человеком границ его солидарности и включение в них животных, на которых в полной мере распространяются гуманистические принципы, в результате чего в контексте постгуманизма не только допускается, но и требуется говорить о гуманизме по отношению к животным. Признание равноценности трёх субъектов деятельности: человека, общества и природы становится основой построения принципов их коэволюции [12]. Получают развитие концепции биоцентризма, патоцентризма и экологической этики, провозглашающей самостоятельную ценность природы. Наличие у человека нравственного долга оберегать всё живое на Земле характеризует мировоззрение биоцентризма [13]. Требование не допускать страданий животных как долг перед ними и признание их собственной ценности формирует идеологию патоцентризма. Она признаёт способность животных чувствовать боль как моральное основание для запрета причинять им страдания [14, 15]. Постгуманитическое распространение на животных ценности избегания страданий посредством научно-технических достижений положено в основу патоцентрического биоэтического аболиционизма, предполагающего использование биотехнологий для предотвращения страданий и умножения счастья не только человека, но и животных. Достижения современной биологии и этологии позволили доказать наличие сознания у животных, что стало основанием для подписания ведущими учёными мира Кембриджской декларации 2012 года о сознании животных, признавшей их чувствующими существами, обладающими сознанием [16].

Постгуманистическое распространение принципов гуманизма на животных дало теоретические ресурсы для становления философии прав животных и долга по отношению к ним, которая сформировала современные зоозащитные концепции. Ещё в 1924 году Альберт Швейцер в работе «Культура и этика» предложил «этику благоговения перед жизнью», предполагающую нравственное отношение ко всему живому [17]. Во второй половине XX века большой вклад в развитие этики отношения к животным внесли Арнэ Несс, Питер Сингер, Том Pиган, Т.Н. Павлова и другие.Арнэ Несс объединил естественнонаучные и философские знания для разработки глубинной экологии как новой интегральной дисциплины, акцентирующей внимание на экологической этике и требующей от человека отношения к природе как к субъекту, с которым он вступает во взаимодействие и перед которым у него возникают этические обязанности [18]. В отличие от Нэсса, исследовавшего дикую природу в целом, австралийский учёный Питер Сингер сконцентрировался на защите прав животных [19]. Сингер утверждал, что животные, как и человек, имеют право на удовлетворение потребностей и у человека нет оснований отказывать им в этом [20]. В ответ на критику оппонентов, утверждающих, что животные не могут иметь прав по причине недостаточного интеллектуального уровня и отсутствия способности осознавать свои права и обязанности, Сингер отвечает, что права основываются не на интеллекте и способностях, а на априорных потребностях существа, поэтому более развитый мозг не даёт больших прав человеку перед животными, подобно тому как превосходство в интеллекте не даёт человеку больших прав по сравнению с другими людьми. Американский философ Том Pиган обосновал право животных на удовлетворение их потребностей моральным статусом животных, который исходит из признания их индивидуальной самоценности [21]. Представленные авторы оказали наибольшее влияние на развитие концепции прав животных. Часто употребляемый аргумент против этой концепции состоит в том, что права не могут существовать без их осознания и принятия соответствующих обязанностей, на что животные не способны. Этот аргумент ошибочен, поскольку пытается вывести права из обязанностей, в то время как основанием прав является признание моральной ценности имеющего их субъекта как такового безотносительно к его способностям или обязанностям. Какие обязанности и осознание своих прав могут быть, например, у младенца или у недееспособного человека с тяжёлым ментальным расстройством?

Интерес для данной работы представляет также этика метамодерна. Его представители выделяют шесть «ценностных мемов»: анимистический, фаустианский, традиционный, модернистский, постмодернистский и метамодернистский [24]. Каждый из них определяет соответствующую стадию развития общества, переходящего на следующую стадию через принятие соответствующего ей среднего действующего ценностного мема. «Средний действующий ценностный мем – наиболее распространённый набор ценностей, характерный для представителя данного общества на данном этапе его развития» [25]. Т.е. это наиболее распространённый среди членов данного общества комплекс ценностей. Эволюция ценностей предполагает расширение круга солидарности: чем выше стадия развития общества, тем шире круг субъектов, с которыми ощущает солидарность средний представитель этого общества. Если обладатели низких ценностных мемов включают в свой круг солидарности только представителей своего племени, города, религии, то носители самых высоких ценностных мемов (постмодернистского и метамодернистского) солидаризируются со всем человечеством и включают в круг солидарности животных, причём не только тех, которые живут с ними в качестве домашних питомцев [25]. Расширение круга солидарности в контексте метамодернистского ценностного мема реконцептуализирует понятие гуманизма, распространяя его на представителей животного мира. В этом сходство метамодернистской и постгуманистической этических концепций.

Метамодернистская политика акцентирует внимание на деятельности по повышению среднего действующего ценностного мема для перехода данного общества на следующую стадию развития. Т.е. необходима, в первую очередь, работа с общественностью, просвещение людей, распространение прогрессивных этических принципов. В контексте зоозащитной деятельности особое значение приобретает борьба с предрассудками, лежащими в основе жестоких к животным практик, а также формирование общественного запроса на политические реформы в целях гуманизации обращения с животными.

Примером общественной работы зоозащитников могут служить антимеховые просветительские кампании, в ходе которых люди узнают о неэтичности ношения натурального меха и о наличии превосходящих его по всем показателям гуманных альтернатив, не требующих убийства и страданий животных. В результате производители получают запрос от клиентов на производство этичной продукции, а государства сталкиваются с общественным запросом на изменение политики в отношении натурального меха (требования запретов, ограничений и т.д.). Такие кампании уже достигают результатов: многие страны запрещают или ограничивают убийство животных ради их меха, а спрос на натуральные шубы в мире постепенно падает. Однако в целом по миру ситуация пока остаётся весьма тяжёлой: люди до сих пор ежегодно убивают более 100 млн. норок, песцов, соболей и других пушных зверьков ради их меха [26]. Их убивают на зверофермах, где они всю жизнь содержатся в ужасных условиях, а также в ходе варварской охоты.

По сей день не получается добиться запрета как на тестирование косметики, бытовой химии и прочих подобных веществ на животных, так и на проведение экспериментов на них при обучении врачей, биологов и ветеринаров. Это при том, что уже давно существуют гуманные альтернативы таким тестам и экспериментам, не требующие использования животных. Но и здесь общественная работа приносит плоды: в Евросоюзе и некоторых других странах удалось достичь запрета на тестирование косметики на животных. Количество таких стран уже приближается к 40. Многие люди выбирают косметику, средства гигиены и другие товары компаний, которые не тестируют их на животных. Т.е. эти люди осознанно выбирают этичное потребление, чувствуя неприязнь к жестоким по отношению к животным практикам.

Распространение зоозащитных ценностей имеет большое значение для гуманизации общества. Обладатели этих ценностей не приемлют страданий кроликов-альбиносов, на которых тестируют косметику, бытовую химию, пестициды и другие подобные вещества, и борются против таких тестирований и экспериментов; не поддерживают издевательств над животными в цирках, океанариумах, контактных зоопарках; выступают против убийства животных на зверофермах; считают необходимой защиту дикой природы и помощь диким животным и т.д. Придерживаясь таких ценностей, мы должны распространять их, так как массовое приобщение к ним имеет решающее значение для искоренения жестоких по отношению к животным практик.

В заключительной части работы отметим особую важность развития демократии для гуманизации обращения с животными. Защита животных невозможна без достижения перемен в политической сфере. Её эффективность зависит от общественного запроса людей и политической воли руководства государств. В странах, дальше всего продвинувшихся на пути обеспечения благополучия животных, этому способствует работа зоозащитных и экологических общественных организаций и отдельных экологов, активистов, зоозащитников и политиков. Чтобы стала возможной их независимая деятельность, так же как и открытое общественное обсуждение проблем и критика негуманной государственной политики в отношении животных, необходимо развитие демократии и работа демократических институтов. В противном случае, любая деятельность, идущая вразрез с официальной точкой зрения, может быть подавлена силой государства. Поэтому для защиты животных важно не только экономическое, но и политическое развитие государства. Наиболее яркий пример отставания политического прогресса от экономического развития – экономически сильный, но авторитарный Китай, где положение животных остаётся одним из худших в мире: истязаемые на специальных фермах медведи, из которых берут желчь даже без обезболивания; так называемые «мокрые рынки», где диких и домашних животных варварски убивают и продают на мясо; фестивали собачьего мяса; ужасы китайских звероферм – всё это далеко не полный список издевательств над животными в Китае. Китайские зоозащитники прилагают огромные усилия для изменения ситуации, но в условиях авторитарного режима и низкого среднего действующего ценностного мема в стране переломить ситуацию у них пока не получается. В России положение животных хоть и лучше, чем в Китае, но тоже весьма тяжёлое: слабость законодательной защиты животных, распространённость браконьерства и варварских способов охоты (капканы, петельный лов, теперь ещё и вольерная охота будет…), широкое и практически бесконтрольное использование животных во всевозможных экспериментах и тестах, незащищённость животных в сельском хозяйстве, их нещадная эксплуатация в индустрии развлечений, жестокость пушного звероводства – это лишь часть проблем животных в России, требующих срочного и кардинального решения. Развитие российской демократии также испытывает большие трудности.

Обеспечение благополучия животных – неотъемлемая часть гуманизации общества, являющейся обязательным условием нравственного прогресса. Развитие научных и философских оснований зоозащитной деятельности имеет большое значение для её интеграции в общественную жизнь и политическую практику.

Библиографический список:

  1. Plutarch`s Moralia. In fifteen volumes. Cambridge, 1965.
  2. Капытина Т.П. Защита животных в эпоху Древнего Мира // Вопросы исторической науки: материалы III Междунар. науч. конф. (г. Москва, январь 2015 г.). – М.: Буки-Веди, 2015. – С. 69-78.
  3. MacCurdy E. (1977) The notebooks of Leonardo da Vinci, London, Jonathan Cape, 610p. – pp. 456-457. DOI: 10.1017/S0025727300033743.
  4. Primatt H. (1776) A Dissertation on the Duty of Mercy and Sin of Cruelty to Brute Animals. – London:R. Hett.
  5. IUCN: Nature’s Red List of Threatened Species. Accessed at: https://www.iucnredlist.org/ (Reference date: 12.07.2020).
  6. Ripple W. et al. (2016) Bushmeat hunting and extinction risk to the world’s mammals // R. Soc. open sci.3: 160498. DOI: 10.1098/rsos.160498.
  7. WWF. 2018. Living Planet Report – 2018: Aiming Higher. Grooten, M. and Almond, R.E.A. (Eds). WWF, Gland, Switzerland. Accessed at: https://www.wwf.org.uk/sites/default/files/2018-10/wwfintl_livingplanet_full.pdf (Reference date: 12.07.2020).
  8. Marine Debris: Understanding, Preventing and Mitigating the Significant Adverse Impacts on Marine and Coastal Biodiversity. Technical Series No.83. Secretariat of the Convention on Biological Diversity, Montreal, 78 p. 2016. Accessed at: https://www.cbd.int/ doc/publications/cbd-ts-83-en.pdf (Reference date: 18.07.2020).
  9. No Plastic in Nature: assessing plastic ingestion from nature to people. World Wide Fund for Nature, 2019. Accessed at: https://d2ouvy59p0dg6k.cloudfront.net/downloads/plastic_ingestion_web_spreads.pdf (Reference date: 18.07.2020).
  10. Hassan I. (1977) ‘Prometheus as Performer: Toward a Posthumanist Culture?’ The Georgia Review, Vol. 31, №4, pp. 830-850.
  11. Павлов А.В. Постгуманизм: преодоление и наследие постмодернизма // Вопросы философии. – 2019. – № 5. – С. 27-35.DOI: 10.31857/S004287440005053-3.
  12. Сергеев В.К. Гуманизация науки: новые философские основания // Вестник Томского государственного университета. – 2010. – № 333. – С. 51-54.
  13. Павлова Т.Н. (1998) Биоэтика в высшей школе. – URL: http://www.vita.org.ru/library/education/bioetika.pdf (дата обращения: 01.07.2020).
  14. Ryder R.D. (1998) Painism // Encyclopedia of Animal Rights and Animal Welfare / Ed. M.Bekoff with C.A.Meaney. Westport, CT: Greenwood Press.
  15. Апресян Р. Г. Морально-философский смысл дилеммы антропоцентризма и нонантропоцентризма // Этическая мысль. – 2010. – № 10. – С. 5-19.
  16. The Cambridge Declaration on Consciousness. 07.07.2012. The Francis Crick Memorial Conference on Consciousness in Human and non-Human Animals, at Churchill College, University of Cambridge. Accessed at: http://fcmconference.org/img/CambridgeDeclarationOnConsciousness.pdf (Reference date: 12.07.2020).
  17. Павлова Т.Н. Биоэтика в высшей школе / Т.Н. Павлова. – М. : Моск. гос. акад. ветеринар. медицины и биотехнологии, 1997. – 147 с.
  18. Нэш Р. Права природы. История экологической этики. – Киев: Киевский эколого-культурный центр, 2001.
  19. Пилюгина А.В. Понятие духовного прогресса в современном западном экософском дискурсе // Вестник Северного (Арктического) федерального университета. Серия: Гуманитарные и социальные науки. – 2012. – №2. – C. 50-55.
  20. Singer P. (2009) Animal Liberation: The Definitive Classic of the Animal Movement. – Harper Collins, 368 p.
  21. Анисимов А.П. О некоторых философских и правовых аргументах в пользу новой концепции прав животных // Научные ведомости БелГУ. Серия: Философия. Социология. Право. – 2016. – №3(224). – С. 122-127.
  22. Vermeulen T. Akker R. (2010) Notes on metamodernism // Journal of AESTHETICS & CULTURE, Vol. 2. DOI: 10.3402/jac.v2i0.5677.
  23. Вермюлен Т. Аккер Р. (2015) Заметки о метамодернизме / Пер. с англ. А. Есипенко. – URL: http://metamodernizm.ru/notes-on-metamodernism/ (дата обращения: 01.07.2020).
  24. Freinacht H. (2017) The Listening Society: A Metamodern Guide to Politics. Book One. Metamoderna ApS. 414 р.
  25. Фрейнахт Х. (2020) Четыре сферы развития / Пер. с англ. Е. Речкалова. – URL: http://metamodernizm.ru/the-four-fields-of-development/ (Дата обращения: 10.07.2020).
  26. Rissi M. (2008) The Fur Issue 2008. Swiss Animal Protection SAP. Accessed at: http://www.animal-protection.net/furtrade/more/fur_issue.pdf (Reference date: 17.07.2020).
  27. Ekwall B. et al. (1999) EDIT: a new international multicentre programme to develop and evaluate batteries of in vitro tests for acute and chronic systemic toxicity. ATLA. 27. 339–349.
  28. Дмитруха Н.Н. Культура клеток как in vitro модель в токсикологических исследованиях // Фундаментальні дослідження. – 2013. – №3(33). – С. 50-55.
  29. Меркулова И.П. Альтернативы токсикологическому тестированию на животных: настоящее и будущее // Материалы науч.-практ. конф.: «Гуманное образование и наука: биоэтика на защите прав животных», Минск, 16-18 декабря 2015. – Минск: 2016. – 164 с. – С. 50-57.
  30. Новожилова И.Ю. Интервью: «…нужно создавать прецеденты» / Интервью подготовлено Анной Лозовской // VetPharma. – 2011. – №2. – С. 52-59.
  31. Новожилова И.Ю. Идеи Даниила Андреева и Движение за освобождение животных. – М.: Институт философии РАН, 2013. URL: http://www.vita.org.ru/library/philosophy/novozhilova-idei-daniila.htm (Дата обращения: 15.07.2020).
  32. Сибгатулин Е.Г. Дрессура как антигуманное явление в современном обществе // Доклад заслуженного ветврача России Е.Г. Сибгатулина на Балтийском форуме ветеринарной медицины. Санкт-Петербург, 2010. URL: http://www.vita.org.ru/amusement/circus/vet-report.htm (Дата обращения: 10.07.2020).

21.07.2020   Рубрики: Зоозащита, Новости