Обсуждение статьи Риккардо Гуарино “Абсолютная заповедность как этическая модель”

Статья сотрудника Палермского университета Риккардо Гуарино «Абсолютная заповедность как этическая модель» очень важна в понимании целого ряда аспектов теории и правоприменительной практики заповедного дела. Принципиально, что она отражает взгляд коренного европейца, который вырос в потребительском обществе и воспитан на культуре и традициях «старой» Европы в окружении так называемых «культурных» ландшафтов. Это способствует пониманию тех процессов, которые происходят с нашими заповедниками, тех факторов, которые объективно и субъективно влияют на состояние территорий строгой охраны дикой природы на постсоветском пространстве, а также на эволюцию взглядов на то, каким им быть в будущем.

Но для начала хотел бы пояснить, что такое «природные санктуарии», потому что переводчик зачем-то оставил это англоязычное слово без перевода. Так вот, основными значениями понятия «sanctuary»являются «храм», «святилище», «убежище», «заповедник». Согласитесь, очень сходные понятия с тем, как мы, воспитанные на идеях Г.А. Кожевникова и др., понимаем значение нашего термина «заповедник». Я предлагаю в дальнейшем вместо слов «zapovednik» или «nature reserve» в англоязычных текстах своих публикаций использовать, как более соответствующее,  «wildlife sanctuary».

Лично меня статья Риккардо Гуарино вдохновила на написание большой статьи, а может быть, и более серьезной работы, основанной на анализе принципиально разных подходов к проблеме заповедания у нас (на постсоветском пространстве) и на Западе (в Европе и Северной Америке). Сейчас хотел бы изложить для обсуждения ряд тезисов, навеянных прочтением статьи.

1. Охраняемые природные территории (ОПТ) на Западе – это совсем не то, что российские особо охраняемые природные территории (ООПТ) или украинские объекты природно-заповедного фонда (ПЗФ). Западные ОПТ – это квинтэссенция рационального природопользования в советском понимании этого термина (читайте Реймерса), а наши ООПТ и ПЗФ отражают (по крайней мере, отражали в той или иной степени до начала нового тысячелетия) принципы охраны природы. Почувствуйте, как говорится, разницу.

2. Фраза о «потребительской мечте о территориальном маркетинге, который рассматривает природные заповедники в плане прибылей, объемов товарной продукции и экосистемных услуг (Guarino & Pignatti, 2011)» созвучна взглядам российских сторонников развития рекреации и туризма в заповедниках о привлекательной маркетинговой оболочке, в которую нужно заворачивать наши заповедники для их лучшей распродажи на потребительском рынке, особенно зарубежном. Такое же созвучие прослеживается и в толковании «экосистемных услуг», которые наши чиновники из Минприроды, представители бизнеса и НКО (особенно так называемые «друзья заповедников» под эгидой Экоцентра «Заповедники» Натальи Данилиной) и даже многие ученые (экономисты, географы и биологи) воспринимают в потребительском (ресурсно-потребительском) смысле. Дошло до того, что на полном серьезе под экосистемной услугой понимают прием туристов в заповеднике или продажу питьевой воды под брендом заповедника.

3. Использование заповедников на постсоветском пространстве в качестве источника потребительских услуг и связанной с этим прибыли является объективным следствием проникновения в наше общество западной потребительской идеологии, западных ценностей, в т.ч. протестантской морали и этики.

4. В западных ОПТ господствует антропоцентрический подход, основанный, как сформулировал Риккардо Гуарино, на том, что «деньги инвестируются в защиту и сохранение того, что нам больше всего нравится», т.е. в сохранение привлекательной части биоразнообразия, краснокнижных видов, особенно эстетически привлекательных, опять же привлекательных для человеческого глаза ландшафтов. Это можно назвать консервацией последних участков
относительно дикой природы, но никак не ее заповеданием, которое подразумевает обеспечение естественной динамики природных процессов и явлений.

5. Заповедники (wildlife sanctuary) являются, в противоположность потребительской концепции, воплощением принципиально иной модели (концепции) благосостояния человечества – нравственно-этической. Потребительское отношение к природе, неизбежно ведущее к ее опустошению, к истощению природных ресурсов и живых сил биосферы Земли, возникло и укрепилось под воздействием научно-технического прогресса. Оно, в том числе, выразилось в разделении натурфилософии и естествознания, этики и науки, как это справедливо отметил в своей статье Риккардо Гуарино. Также справедливо то, что нынешние ОПТ воспринимаются общественным мнением, в т.ч. и в наших странах, в основном в качестве «рационального ответа на нынешнее снижение биоразнообразия», в качестве ресурса, который нужно сохранять и приумножать для его дальнейшего использования. Это хорошо иллюстрирует сам Володя Борейко, который, хорошо понимая значимость идеи абсолютной заповедности, все же в своей нормотворческой практике использует в качестве аргументации факты прогрессирующего снижения биоразнообразия, угрозы для видов из Красной книги и пр. доказательства чисто потребительского характера. Потому что общественное мнение готово это воспринимать, в отличие от эколого-этического подхода, который, благодаря многим нашим малообразованным активистам природоохранного движения и еще менее образованным журналистам, воспринимается обывателями и чиновниками, принимающими ответственные решения, исключительно как уход от цивилизации в природу, т.е. как призыв к регрессу человечества, отказу от материальных благ.

 

Валерий Бриних

01.06.2015   Рубрики: Борьба за заповедность, Новости