Об охотниках и их охоте к дискуссиям

  В. Ага­фо­но­в

Рас­ши­ря­ю­ще­е­ся пов­сю­ду в ми­ре дви­же­ние за­щит­ни­ков При­ро­ды и жи­вот­ных вы­зы­ва­ет все боль­шее раз­д­ра­же­ние у тех, кто при­вык обо­га­щать­ся и са­мо­ут­вер­ж­дать­ся за счет При­ро­ды и ее де­тей. Сто­я­щие на служ­бе у сы­рье­вых и ре­сур­со­пот­реб­ля­ю­щих кор­по­ра­ций авто­ры (иног­да — спе­ци­а­лис­ты в той или иной облас­ти, име­ю­щей отно­ше­ние к охра­не при­ро­ды, иног­да прос­то лю­би­те­ли пи­сать) все ча­ще пред­п­ри­ни­ма­ют по­пыт­ки кри­ти­ки прак­ти­ки и те­о­рии зо­о­за­щит­но­го дви­же­ния. Их актив­ность все бо­лее на­рас­та­ет и, в ка­кой-то ме­ре ее мож­но счи­тать фор­мой приз­на­ния и сви­де­тельс­т­вом успе­ха дви­же­ния за­щит­ни­ков При­ро­ды, ко­то­рое ста­ло пред­с­тав­лять угро­зу чьим-то «кру­тым» инте­ре­сам. Хо­тя по­ни­ма­ние зо­о­за­щит­ных и при­ро­до­ох­ран­ных кон­цеп­ций та­ки­ми авто­ра­ми не отли­ча­ет­ся глу­би­ной, чис­ло пуб­ли­ка­ций мно­жит­ся, что де­ла­ет акту­аль­ным ана­лиз их ти­пич­ных аргу­мен­тов.

Сре­ди этих аргу­мен­тов:

1. За­щи­та жи­вот­ных и при­ро­ды про­дик­то­ва­на эмо­ци­я­ми и инстин­к­том.

2. Мно­гие лю­ди (и це­лые на­ро­ды) не мо­гут обой­тись без охо­ты.

3. Мно­гие за­щит­ни­ки при­ро­ды и жи­вот­ных са­ми едят мя­со, сле­до­ва­тель­но, они ли­це­ме­ры.

4. Че­ло­век, не мо­жет обой­тись без мя­са.

Нрав­с­т­вен­ность как инстин­к­т

«За­щи­та жи­вот­ных и при­ро­ды про­дик­то­ва­на эмо­ци­я­ми и инстин­к­том» — этот упрек в той или иной фор­ме до­воль­но рас­п­рос­т­ра­нен у анти­э­ко­ло­гис­тов и кри­ти­ков при­ро­до­ох­ран­ных кон­цеп­ций, ко­то­рые по-раз­но­му, в си­лу сво­их умствен­ных спо­соб­нос­тей, по­те­ша­ют­ся над со­чув­с­т­ви­ем и сос­т­ра­да­ни­ем к жи­вым су­щес­т­вам. На это мож­но отве­тить, что эмо­ции явля­ют­ся та­ким же приз­на­ком ра­зум­но­го су­щес­т­ва, что и рас­су­док. Обед­не­ние эмо­ци­о­наль­ной сфе­ры — приз­нак не­пол­но­цен­нос­ти лич­нос­ти, ее пси­хи­чес­ко­го неб­ла­го­по­лу­чия. Имен­но в эмо­ци­ях ко­ре­нят­ся по­бу­ди­тель­ные мо­ти­вы че­ло­ве­чес­кой де­я­тель­нос­ти, опре­де­ля­ю­щие ее це­ли. Ра­зум же приз­ван слу­жить их дос­ти­же­нию.

Кри­ти­ка эмо­ци­о­наль­нос­ти и архе­ти­пи­чес­ких основ гу­ман­но­го отно­ше­ния к жи­вот­ным сде­ла­на одним из цен­т­раль­ных мо­мен­тов в одной лю­бо­пыт­ной бро­шю­ре, издан­ной в Ки­ро­ве*. Автор, сот­руд­ник мес­т­но­го ВНИИ охо­ты и зве­ро­вод­с­т­ва, как о чем-то ку­рьез­ном пи­шет о «бес­соз­на­тель­ном отож­дес­т­в­ле­нии се­бя с жи­вот­ны­ми», ко­то­рые, нап­ри­мер, вы­зы­ва­ли у Кар­ла Г. Юнга со­чув­с­т­вие и ме­ша­ли ему, в быт­ность сту­ден­том-ме­ди­ком, по­се­щать за­ня­тия с де­мон­с­т­ра­ци­ей ви­ви­сек­ции, к ко­то­рой он чув­с­т­во­вал отвра­ще­ние. Авто­ру не при­хо­дит в го­ло­ву мысль, что то или иное «отож­дес­т­в­ле­ние се­бя» с ка­кой-ли­бо груп­пой ле­жит в осно­ве всей нрав­с­т­вен­нос­ти. Прос­то у зо­о­за­щит­ни­ков та­кое отож­дес­т­в­ле­ние явля­ет­ся дос­та­точ­но ши­ро­ки­ми и гло­баль­ным. У дру­гих лю­дей оно за­мы­ка­ет­ся в бо­лее узких рам­ках, по­рой сжи­ма­ясь до сво­ей этно­кон­фес­си­о­наль­ной груп­пы, ра­сы или общес­т­вен­но­го клас­са. В этом слу­чае мы име­ем де­ло с сов­сем не­сим­па­тич­ны­ми людь­ми — шо­ви­нис­та­ми и ра­сис­та­ми. Пер­со­на, ко­то­рая се­бя ни с кем не отож­дес­т­в­ля­ет, во­об­ще не отя­го­ще­на нрав­с­т­вен­нос­тью (па­то­ло­ги­чес­кие инди­ви­ду­а­лис­ты ти­па ниц­ше­ан­с­ко­го «свер­х­че­ло­ве­ка»). Под­соз­на­тель­ные и тран­с­пер­со­наль­ные мо­ти­вы за­щи­ты жи­вот­ных приз­на­ют­ся авто­ром, но тре­ти­ру­ют­ся им как ми­фо­ло­ги­чес­кие. Это тем бо­лее уди­ви­тель­но, что бу­ду­чи зна­ко­мым с ра­бо­та­ми Юнга, автор осве­дом­лен о при­ро­де ми­фа: «При­ме­нять сло­во «миф» толь­ко как оце­ноч­ную ха­рак­те­рис­ти­ку (осо­бен­но в ка­чес­т­ве си­но­ни­ма сло­ва «ложь»), не­вер­но»**. Спра­вед­ли­во усмат­ри­вая исто­ки люб­ви к жи­вот­ным в архе­ти­пах кол­лек­тив­но­го бес­соз­на­тель­но­го, автор упус­ка­ет из ви­ду, что пос­лед­ние слу­жат осно­вой адек­ват­но­го вос­п­ри­я­тия и поз­на­ния ми­ра, вби­рая в се­бя муд­рость мил­ли­о­нов лет эво­лю­ции. До­воль­но под­роб­ный (нас­коль­ко поз­во­ля­ет объем ма­лень­кой бро­шю­ры) пе­рес­каз по­ло­же­ний пси­хо­ло­гии Юнга, а так­же это­ло­гии К.Ло­рен­ца и Н. Тин­бер­ге­на поз­во­ля­ет по­нять, что автор рас­по­ла­га­ет на­бо­ром зна­ний, ко­то­рые мог­ли бы сде­лать из не­го убеж­ден­но­го за­щит­ни­ка жи­вот­ных. Но он де­ла­ет дру­гой вы­бор, воп­ре­ки им же при­ве­ден­ным дан­ным.

*Те­те­ра В.А. Воз­в­ра­ще­ние При­ро­ды: иллю­зия прав жи­вот­ных. Ки­ров, 2002.

**Указ, ист., с. 6.

О­хо­та как не­во­ля

Д­ля мно­гих на­ро­дов в прош­лом охо­та сос­тав­ля­ла осно­ву су­щес­т­во­ва­ния. Сей­час си­ту­а­ция изме­ни­лась. Чис­лен­ность че­ло­ве­ка (Н. sapiens) нам­но­го пре­вос­хо­дит чис­лен­ность лю­бо­го дру­го­го хищ­ни­ка ана­ло­гич­но­го раз­ме­ра и аппе­ти­та. Охо­та не спо­соб­на удов­лет­во­рить пот­реб­нос­ти че­ло­ве­чес­т­ва в пи­ще, вклю­чая ры­бо­лов­с­т­во и мор­с­кую охо­ту: чис­лен­ность про­мыс­ло­вых ви­дов стре­ми­тель­но сок­ра­ща­ет­ся. Так, ки­то­бой­ный про­мы­сел пол­нос­тью унич­то­жил мно­гие ви­лы ки­то­об­раз­ных и се­бя вмес­те с ни­ми. Лю­дей, для ко­то­рых охо­та дос­туп­на, абсо­лют­ное мень­шин­с­т­во. Сре­ди них, во-пер­вых, пред­с­та­ви­те­ли тра­ди­ци­он­ных куль­тур нем­но­гих на­ро­дов, во-вто­рых — пред­с­та­ви­те­ли иму­щих клас­сов. Из жиз­нен­ной не­об­хо­ди­мос­ти охо­та прев­ра­ти­лась в ку­рьез­ную страсть, ко­то­рой под­вер­же­на не­ко­то­рая часть люд­с­ко­го на­се­ле­ния. Охо­та не про­дик­то­ва­на ка­кой-ли­бо не­об­хо­ди­мос­тью, кро­ме эго­ис­ти­чес­кой жаж­ды раз­в­ле­че­ний, не­ко­ей «охот­ни­чьей страс­тью», не­дос­туп­ной «не­пос­вя­щен­но­му», пре­зи­ра­е­мо­му охот­ни­ка­ми боль­шин­с­т­ву, по­доб­но то­му, как не­нар­ко­ма­нам не­дос­туп­на сла­дость ана­ши. Увле­чен­ность и страсть, ко­то­рая ли­ша­ет ра­зу­ма, мо­жет быть бе­зо­бид­ной, а мо­жет быть опас­ной, без­н­рав­с­т­вен­ной и жес­то­кой. Охо­та — из чис­ла пос­лед­них.

И не на­до пря­тать­ся за спи­ну на­род­нос­тей Се­ве­ра, жи­ву­щих охо­той. Про­тив­ни­ки охо­ту ве­дут речь не о тех, для ко­го охо­та — су­ро­вая не­об­хо­ди­мость и усло­вие вы­жи­ва­ния. И да­же не об охот­ни­ках-про­мыс­ло­ви­ках, и не о мяс­ни­ках — лю­дях, ко­то­рых выб­рать их про­фес­сию зас­та­ви­ла бес­че­ло­веч­ная сис­те­ма. Их неп­ри­я­тие адре­со­ва­но бо­га­тым без­дель­ни­кам, ко­то­рые па­лят во все жи­вое (с раз­бо­ром или без раз­бо­ра) отнюдь не для соб­с­т­вен­но­го вы­жи­ва­ния, а для куль­ти­ви­ро­ва­ния у се­бя «слож­ной гам­мы чувств», ко­то­рую они на­зы­ва­ют «лю­бо­вью к При­ро­де»! Так ведь ка­кой-ни­будь ма­ньяк-убий­ца то­же вы­ра­жа­ет толь­ко ему дос­туп­ное чув­с­т­во к сво­им жер­т­вам (ко­то­рое так­же скло­нен име­но­вать лю­бо­вью — вспом­ни­те фра­зе­о­ло­ге­му «за­нять­ся лю­бо­вью» из аме­ри­кан­с­ких филь­мов). Он то­же испы­ты­ва­ет не­пе­ре­да­ва­е­мую, толь­ко ему дос­туп­ную гам­му чувств, в ко­то­рую на­вер­ня­ка вхо­дит и «ще­мя­щее чув­с­т­во жа­лос­ти» к сво­им жер­т­вам.

Осо­бен­но пе­чаль­но, что экзо­ти­чес­ки­ми «са­фа­ри» увлек­лись го­су­дар­с­т­вен­ные му­жи (и же­ны!), ко­то­рые на­чи­на­ют отно­сить­ся к жи­вот­ным, так же как к сог­раж­да­нам в управ­ля­е­мой ими стра­не. Для этих пос­лед­них они и слов­цо со­от­вет­с­т­ву­ю­щее при­ду­ма­ли — «лох». А ведь го­су­дар­с­т­вен­ный де­я­тель, у ко­то­ро­го отсут­с­т­ву­ет пре­ду­беж­де­ние про­тив кро­воп­ро­ли­тия, прос­то опа­сен для сво­ей стра­ны и ее со­се­дей. Он скло­нен ре­шать де­ла на­си­ли­ем, а зна­чит, в ко­неч­ном сче­те, вой­ной. «Ко­му нын­че за­хо­чет­ся зай­ча­ти­ны, то­го зав­т­ра по­тя­нет на че­ло­ве­чи­ну»*. Вер­нув­ший­ся с «са­фа­ри» по­ли­тик по­до­бен по­ли­цей­с­ко­му, по­бы­вав­ше­му в «го­ря­чей точ­ке», и про­дол­жа­ю­ще­му отра­ба­ты­вать по­лу­чен­ные там на­вы­ки на на­се­ле­нии сво­их род­ных го­ро­дов.

 

Есть или не есть — воп­рос не в этом!

Час­то встре­ча­ю­щий­ся аргу­мент — не­воз­мож­ность обой­тись без мяс­ной пи­щи. Один из авто­ров в элек­т­рон­ной дис­кус­сии так и на­пи­сал «что­бы раз­ви­вать­ся, че­ло­век дол­жен есть мя­со». Нес­мот­ря на мно­жес­т­во вы­да­ю­щих­ся лю­дей, не са­мых глу­пых и не са­мых сла­бых, и це­лые на­ро­ды, пол­нос­тью отка­зав­ши­е­ся от мяс­ной пи­щи, ве­ге­та­ри­ан­с­кий «об­раз пи­та­ни­я» ри­су­ет­ся как про­ти­во­ес­тес­т­вен­ный. Уди­ви­тель­но дру­гое — об этом пи­шут те, кто ули­ча­ет за­щит­ни­ков жи­вот­ных в по­е­да­нии «столь не­об­хо­ди­мо­го про­дук­та»: мол, са­ми жи­вот­ных не уби­ва­ют, а мя­сом пи­та­ют­ся.

Из пись­ма в рас­сыл­ку: «Я не приз­наю мне­ния фа­ри­се­ев и де­ма­го­гов, кра­си­во го­во­ря­щих о том, что жи­вот­ных уби­вать нель­зя и ко­то­рые при этом, ухо­дя на ра­бо­ту, съе­ли за зав­т­ра­ком со­сис­ку, кот­ле­ту, ку­сок ры­бы. Гос­по­да, не за­бы­вай­те: для вас это прос­то кот­ле­та, а для ко­го-то это лю­би­мая Зорь­ка, Мил­ка, Ноч­ка. Кто-то вмес­то вас взял грех на свою ду­шу, отняв жизнь у жи­вот­но­го»**.

*А. Кос­тю­ков. Эли­та сно­ва взя­лась за ру­жье // Не­за­ви­си­мая га­зе­та, 6 де­каб­ря 2002. Цит. по Гу­ма­ни­тар­ный эко­ло­ги­чес­кий жур­нал. — Т. 5, вып. 1–2. — С. 68.

**Из пись­ма в рас­сыл­ку antihunt@forеst.ru

Здесь хо­тя бы приз­на­ет­ся, что отнять жизнь у жи­вот­но­го — это все-та­ки грех, и он ле­жит имен­но на тех, кто не­пос­ред­с­т­вен­но ее отни­ма­ет. А зна­чит — и на охот­ни­ках то­же. Ска­жу боль­ше — на них ле­жит ВИ­НА за ги­бель жи­вот­ных. САМ ПО СЕ­БЕ отказ от мяс­ной пи­щи не спа­са­ет жиз­ни жи­вот­ных. Нез­на­чи­тель­ное (как сей­час) рас­п­рос­т­ра­не­ние ве­ге­та­ри­ан­с­т­ва при­во­дит к нез­на­чи­тель­но­му па­де­нию цен на мя­со. Мас­со­вый отказ от мя­са, мас­со­вое ве­ге­та­ри­ан­с­т­во без глу­бо­ких пре­об­ра­зо­ва­ний мо­ра­ли и со­ци­аль­ных отно­ше­ний при­ве­дет прос­то к мас­со­во­му за­бою и исчез­но­ве­нию сельс­ко­хо­зяй­с­т­вен­ных жи­вот­ных. Те крес­тья­не, о ко­то­рых рас­с­ка­зы­ва­лось с та­кой лю­бо­вью, са­ми за­ре­за­ли бы их, взяв грех на ду­шу. Вы­хо­дит, они бе­рут грех на ду­шу не­за­ви­си­мо от то­го, ест го­ро­жа­нин мя­со, или не ест. А вмес­те с гре­хом — и ВИ­НУ. Так и хо­чет­ся обра­тить­ся к крес­тья­нам с при­зы­вом: «Гос­по­да, не за­би­вай­те!». Но и го­ро­жа­нин не сво­бо­ден от гре­ха. Бу­ду­чи не в си­лах ди­е­той спас­ти жиз­ни (об­щес­т­вен­но зна­чи­мые воп­ро­сы ди­е­та­ми не ре­ша­ют­ся), но и не пы­та­ясь сде­лать это­го, он то­же осквер­ня­ет­ся злом. Грех — это есть вся­кая осквер­нён­ность злом. Ви­на же ле­жит толь­ко на тех, кто не­пос­ред­с­т­вен­но при­чи­ня­ет зло. И все же че­ло­век, ко­то­рый прос­то ест мя­со — это ни­ка­кой не фа­ри­сей и не де­ма­гог, ибо сво­им ве­ге­та­ри­ан­с­т­вом не облег­чил бы участь жи­вот­ных — зна­чит, не ви­но­ват. Он не ли­це­мер, а прос­то сла­бая лич­ность, чьи интел­лек­ту­аль­ные и нрав­с­т­вен­ные дос­ти­же­ния не воп­ло­ти­лись в де­лах и обра­зе жиз­ни. И все же, бу­ду­чи не­ви­нов­ным в ги­бе­ли жи­вот­ных, он зас­лу­жи­ва­ют то­ле­ран­т­но­го к се­бе отно­ше­ни­я.

Но вот отказ от охо­ты или ры­бал­ки, или прос­то отказ по­ку­пать и есть до­бы­то­го зве­ря, пти­цу, ры­бу — СПА­СА­ЕТ их жиз­ни. По­э­то­му, нес­мот­ря на то, что охо­та при­но­сит мень­ше стра­да­ний жи­вот­ным, чем индус­т­ри­аль­ное жи­вот­но­вод­с­т­во охо­та есть зло. Если вмес­те с мя­со­е­де­ни­ем исчез­нет и жи­вот­но­вод­с­т­во, сельс­ко­хо­зяй­с­т­вен­ные жи­вот­ные исчез­нут. Если же исчез­нет охо­та, ди­ким жи­вот­ным бу­дет толь­ко луч­ше.

Более подробно о вреде  любительской  ( спортивной ) охоты можно прочитать в книге ” Брось охоту-стань человеком” http://www.ecoethics.ru/old/b70/

 

03.01.2019   Рубрики: Нет - спортивной охоте!, Новости