О заповедных участках Г.А.Кожевников ( Опубликовано =Труды Второго Всероссийского сьезда охотников в Москве (1909).

Сообщение мое носит характер мотивированного предложения и имеет целью, чтобы одна идея, которая, если можно так выразиться, уже висит в воздухе, приблизилась к своему практическому осуществлению путем той авторитетной санкции, которую может дать ей Всероссийский Съезд Охотников. Речь идет об устройстве у нас в России заповедных участков.

С докладом о необходимости осуществить эту идею я уже выступал на Всероссийском Акклиматизационном Съезде 1908 года, который был созван Императорскими РУССКИМ Обществом акклиматизации животных и растений. Съезд вполне присоединился к основной мысли моего доклада и постановил: обратиться с соответствующим ходатайством, в те ведомства, во владении коих находятся земли, на которых могли бы быть устроены подобные участки, при чем выразил пожеланиe, чтобы эти ведомства приняли участие в разработкe проекта об основании и охране этих участков.

Я полагаю, что и на настоящем Съезде, как и на Акклиматизационном, не может быть речи о подробной разработке организации заповедных участков. Я позволю себе предложить Съезду высказаться лишь принципиально в пользу этой идеи. Вопрос о заповедных участках несомненно стоит теперь на очереди. Независимо от Акклиматизационного Съезда, он возник в совершенно других кругах. Несомненно, что резолюция нашего Съезда по этому вопросу будет иметь важное значение, так как с резолюциями Съезда будут считаться и соответствующие ведомства, и Государственная Дума.

Является, однако, вопрос, как понимать самую идею о заповедных участках? Ее можно понимать различно. Одни готовы считать «заповедным участком» идеально устроенное охотничье хозяйство, где охота притом производится только в редких случаях и не приносить никакого вреда благоденствию дичи и где существует известного рода уход за дичью. Примером такого охраняемого участка, который некоторые готовы назвать «заповедным», является знаменитая Беловежская пуща, но я лично держусь иного мнения и не могу считать ее заповедным участком. Беловежская пуща не более, как прекрасно устроенное и старательно охраняемое охотничье хозяйство. В Беловежской пуще изредка производится охота даже на зубров, а что касается охоты на другую дичь, то она производится довольно регулярно. В Беловежской пуще имеются сараи с сеном для подкармливания зубров, там производится покос, порубка и посадка, там проложены хорошие дороги и вообще введены различные культурные мероприятия, имеющие целью поддержать лес в определенном виде, быть может, даже улучшить его с лесоводственной точки зрения, но совершенно противоречащая идее сохранения природы в первобытном нетронутом виде.

Конечно и такой «охраняемый» (но не «заповедный») участок, как Беловежская пуща, имеет громадное значение с точки зрения охраны дичи, так как там эта охрана гораздо совершеннее, чем в других местах. Конечно, всякая самая строгая охрана достигает cвoeй цели только до известной степени, так как от браконьеров не удастся полностью избавиться никоим образом. Я вспоминаю по этому поводу то, что мне пришлось узнать о судьбе бизонов в знаменитом Йеллоустоунском парке в Соединенных Штатах. Они были там под весьма строгою военною охраною и, несмотря на это, в течение нескольких лет там было убито их браконьерами около 900 штук, после чего это стадо было упразднено и разбито на много маленьких стад, из коих самое большое всего около 40 голов, живет в Нью-Йоркском Зоологическом саду.

Как бы то ни было, именем «заповедных участков» называют нередко не болee, как тщательно охраняемый охотничьи угодья вроде Беловежской пущи. Но могут быть заповедные участки иного рода, в которых природа вполне предоставлена самой себе. Эти участки, конечно, будут служить и прекрасными рассадниками дичи, но, кроме того, они могут иметь громадное, чисто научное значение. Я подчеркиваю здесь всю важность, всю необходимость, в целях науки, наблюдать природу в полной неприкосновенности, вне каких-либо искусственных влияний со стороны человека. Только при этих условиях мы можем выяснить закон природы, можем выяснить то биологическое равновесие, которое царит в ней.

В зоологической секции, при обсуждении вопроса о полезных и вредных животных, говорилось, между прочим, о том, что это естественное равновесие является весьма важным фактором в жизни природы. Мне, как натуралисту, было чрезвычайно отрадно слышать, что вопрос о пользе и вреде животных ставился на чисто биологическую почву. Известно, что наблюдения, произведенные за последнее время в некоторых хозяйствах Западной Европы, указывают на то, что хищники являются до некоторой степени полезными в охотничьих хозяйствах, так как они содействуют проявлению закона естественного отбора, важное значение которого в жизни природы было, как вы, конечно, знаете, так ярко выставлено Дарвином. По этому закону отбора слабые погибают, давая возможность развиться более сильным, которые произведут более сильное, более трудоспособное, более приспособленное к жизненной борьбе потомство. Применяя этот общий закон к частному случаю полезного значения хищников, мы имеем полное основание утверждать, что жертвами этих хищников станут прежде всего больные, плохо приспособленные к жизненной борьбе особи. В охотничьем хозяйстве, где разводятся куропатки, при полном отсутствии хищников вполне возможно (и в действительности наблюдается), что эти весьма плодовитые птицы постепенно становятся совершенно непугливыми, теряют естественный инстинкт самосохранения, становятся даже мало интересными с охотничьей точки зрения, полудомашними, и, наконец, начинают вырождаться вследствие отсутствия освежающего влияния естественного отбора.

Подобные факты являются для нас весьма важными доказательствами существующего в природе закона равновесия между различными представителями фауны. Цепь имеющихся тут соотношений настолько сложна, что, при современном состоянии наших знаний, мы не имеем никакой возможности разобраться в ней. Мы можем удостоверить лишь одно: несмотря на то, что повсюду хищники преследуют свою добычу, что всюду непрерывно идет истребление одних форм другими, мы нигде не видим, чтобы при естественном ходе дела какой-либо вид был окончательно истреблен своими естественными врагами.

Правда, мы имеем многочисленные факты полного вымирания ранее живших видов, но каковы были причины вымирания — это один из наиболee темных вопросов биологии. Гипотезы относительно причин перехода некоторых видов в «ископаемое» состояние весьма различны, но мы не имеем никаких определенных данных относительно того, чтобы какой-либо вид был истреблен хищниками.

Единственная, вполне доказанная причина истребления видов — ч е л о в е к, который своим вмешательством в жизнь природы нарушает ее равновecиe. Орудия истребления, изобретенные человеком, в особенности же огнестрельное оружие, явились таким фактором в борьбе за существование, который не был предусмотрен природой. Интересно отметить, что даже первобытные орудия дикарей, лук и стрелы, являются достаточными для того, чтобы истребить до конца животное. В роскошной книге Ротшильда «Вымершие птицы» (Extict Birds) отмечено несколько видов съедобных неотропических попугаев, которые были истреблены дикарями Южной Америки с помощью лука и стрел. Известный палеонтолог Штейнманн высказывает предположение, что даже доисторический человек с его первобытными орудиями мог быть причиной исчезновения с лица земли крупных млекопитающих, что, по-моему, надо считать натяжкой. Но нам нет надобности заходить так далеко — в доисторические времена, достаточно вспомнить несомненно доказанные случаи истребления зверей и птиц человеком в новейшее время, чтобы ясно понять, насколько опасно неумелое вмешательство человека в жизнь природы.

Как я уже сказал, мы еще далеки в настоящее время от понимания законов равновесия, господствующих в природе и наглядно проявляющихся в том, что одновременно благоденствуют и хищники, и их добыча, и паразиты, и их хозяева. Далеки мы от понимания таких сложных биологических явлений потому, что слишком многие натуралисты сидят в своих кабинетах, совершенно не производя наблюдений среди природы.

Занимаясь изучением микроскопического строения и систематики животных на лабораторном материале, весьма многие натуралисты совершенно чуждаются жизни леса, поля, степи, чуждаются живой природы. Произвести множество чрезвычайно важных научных наблюдений над живой природой — задача ближайшего будущего, но беда в том, что первобытный облик природы с поразительной быстротой исчезает под надвиганием так называемой культуры, и потому для решения важнейших научных вопросов настоятельно необходимо сохранить такие участки природы, которые были бы в полной неприкосновенности и на которых мы могли бы изучать жизнь природы в ее естественном течении. Чтобы ответить на самые основные вопросы биологии, как, например: что влияет на усиленное размножение вида, что влияет на его количественную убыль, какие виды приносят вред другим видам и в какой степени и т.п., — необходимо производить наблюдения именно на нетронутых человеком участках природы, где она предоставлена вполне самой себе.

Отмечу здесь, что за последнее время в Западной Европе, где культурная жизнь произвела значительно большие опустошения, чем у нас, поднялась большая тревога из-за исчезания последних остатков первобытной природы и раздались голоса: «что же мы делаем? ВЕДЬ наши потомки не увидят ни степи, ни настоящего лeca, ни болота и т. п.». Поднялось целое движение в защиту «памятников природы», создалась цeлая литература по этому вопросу, и в результате — ряд практических мероприятий вплоть до законодательных мер. Действительно, за последние годы в Пруссии предписано в законодательном порядке, чтобы при землеустроительных работах обращалось внимание на то, чтобы не подвергались уничтожению или порче естественные элементы ландшафта. Запрещается без крайней необходимости сворачивать с мест валуны, рубить старые деревья, менять русла ручьев и т. п.

Помимо того и в Западной Европе, и в Америке, даже в населенных местностях, имеются заповедные участки, где природа остается в нетронутом виде. В Соединенных Штатах нередко около больших городов имеются так называемый Reservation, как это мне лично пришлось наблюдать, например, около Бостона. Около Берлина имеется заповедный лес Grunevald, где позволяется гулять, но где абсолютно запрещено стрелять, рубить деревья и т. п.

Но, надо заметить, что в Западной Европе в настоящее время, при всем желании и старании, немногое можно сохранить, так как первобытная природа слишком давно и слишком сильно изменена человеком. Не то у нас в России. Мы находимся в значительно более счастливых условиях в этом отношении, у нас осталось еще много такого материала, который можно сохранить в более или менee первобытном видe, у нас есть еще участки целинной степи, есть первобытная тайга. Но надо спешить, особенно со степью. Пройдет немного лет, и не найдешь уголка целины — с такой быстротой идет распашка.

Таким образом, как в интересах общебиологической науки, так и в частности в интересах охоты надо признать настоятельной необходимостью, неотложным делом данного момента — устройство заповедных участков из таких типичных местностей, как первобытный лес, степь, берег моря, горные склоны и т. п.

Какое принципы должны быть положены в основу устройства таких «заповедников»? По-моему, лишь один главный принцип, от систематического и строгого соблюдения которого зависит все: полная неприкосновенность. В пределах заповедного участка не допустимы не только какие бы то ни было порубки или посадки, но даже и покос. Допустимо лишь коллектирование с вполне определенными научными мыслями, для решения определенных научных задач, относящихся к биологии данного участка.

Возможно такое возражение: такие заповедные участки явятся рассадниками вредных животных, которые станут вредить соседнему населению. Но на это можно ответить следующее. Во-первых, всякое чрезмерное размножение, раз оно начнет приносить осязаемый вред, можно сократить. А во-вторых, ведь эти заповедные участки будут устроены в ненаселенных районах, и, кроме того, вокруг участка заповедного можно оставить полосу леса на условиях обычного пользования. Эта полоса и будет служить своего рода буфером между заповедным участком и культурной полосой. Эти лесные участки, окружающее заповедные леса, должны оставаться навсегда лесами, что вполне возможно, так как даже в самых густо населенных странах лесные участки существуют, а в Германии даже в некоторых местах площадь леса увеличивается искусственными насаждениями, так как оказывается, что лесное хозяйство дает больший доход, чем земледелие.

Выше я сказал, что в настоящее время вопрос об устройстве заповедных участков стал сам собою на очередь. Я имел в виду проект устройства заповедного участка в Кубанской области, в тех лесных дачах, которые в настоящее время арендуются для охоты нашим Августейшим Покровителем Великим Князем Сергеем Михаиловичем. Всем, конечно, известно, что работами Его Императорского Высочества «Кубанская охота» является образцовым охотничьим хозяйством и рассадником дичи, в числе которой находится и кавказский зубр, драгоценнейший остаток древней русской фауны. И вот недавно возник проект, осуществление которого было бы великим бедствием, проект отдачи района «Кубанской охоты» в наделы казачьему наследию. Это было бы равносильно истреблению кавказского зубра и других животных. Проект этот, понятно, встретил возражение, а кроме того, помогло и то обстоятельство, что земли эти оказались мало пригодными для земледелия, так что казаки сами просили заменить их другими.

Временно опасность гибели драгоценного уголка природы была устранена, но одновременно возникла плодотворная идея: превратить область Кубанской охоты в заповедный участок. Для выработки подробностей организации этого дела уже учреждена, как слышно, особая комиссия.

Но это только частный случай. Мы же должны здесь решить вопрос о заповедных участках принципиально. Мы должны признать, что это вопрос важный, вопрос государственный, вопрос, который стоит того, чтобы на практическое осуществление его затратить большие средства.

К сожалению, в настоящее время мы не видим со стороны Главного Управления Государственными Имуществами никаких шагов к тому, чтобы охранять «памятники природы»; наоборот, мы видим яркие примеры уничтожения их. Еще так недавно под самой Москвой был прекрасный лес, Лосиный Остров. который в значительной мере сохранил первобытный характер и, во всяком случае, заслуживал того, чтобы сохранить его в том виде, в котором он был 15 — 20 лет тому назад. Теперь же дачи врезались в самую глубь леса, обезображенного громадными новыми просеками, и от прежнего Лосиного Острова скоро останутся одни воспоминания, как они остались от некоторых участков подобного же роскошного леса «Измайловского Зверинца», безжалостно изуродованного Удельным Ведомством.

Не вдаваясь в подробности организации заповедных участков, я должен лишь отметить, что настоящий заповедный участок должен быть вполне неприкосновенен и абсолютно закрыть для стрельбы. Даже обычное право научного коллектирования не должно применяться к этим участкам так широко, как оно вообще применяется. Не всякий, кто имеет право стрельбы или ловли зверей и птиц для научных целей в казенных дачах во всякое время года, может коллектировать в заповедном участке, а только тот, кто поставит на очередь разрешение определенной научной задачи, требующей коллектирования на заповедном участке, и представит относительно этого особое удостоверение от ученого общества, университета или Академии Наук.

Итак, не касаясь подробностей практического разрешения вопроса об заповедных участках, я обращаюсь к глубокоуважаемому Съезду с предложением дать свою авторитетную санкцию этому вопросу — принятием резолюции принципиального характера.

23.01.2014   Рубрики: Идея абсолютной заповедности, Новости