О принципах жесткой резервации территорий | Киевский эколого-культурный центр

О принципах жесткой резервации территорий

С.А.Дыренков

Источник:: Дыренков С.А., 1986. О принципах жесткой резервации территорий // Ботанический журнал. — № 3. — С. 392–394.

Два недавних события заставляют меня вернуться к дискуссии об основном принципе заповедного дела: статья В.Г. Мишнева (1984) и выступление на годичной сессии научного совета АН СССР по проблеме «Биологические основы рационального использования, преобразования и охраны растительного мира» (Су¬ху¬ми, 22 — 27 IV 1985) представителей Кавказского биосферного заповедника М.В. Придни и Р.Н. Семагиной. Одинаковым образом эти крупные специалисты и энтузиасты природоохранной работы подвергли критике принцип абсолютного заповедования территорий. Они призвали отказаться от него, основываясь на негативных фактах односторонних ограничений хозяйственной деятельности в «заповедниках» (специально ставлю в этом случае кавычки и делаю разрядку — С.Д.) или недостаточной изоляции охраняемых экосистем заповедников от влияния, исходящего от смежных интенсивно используемых территорий. Поскольку доклад Придни и Семагиной «Лесная и высокоорнолуговая растительность Кавказского биосферного заповедника: характеристика и охрана» пока не опубликован, остановлюсь на некоторых положениях аналогично четко выраженной позиции Мишнева (1984). Он противопоставляет два периода в истории заповедного дела. .

В первый период, как он пишет, «считалось, что достаточно изъять из хозяйственного оборота тот или иной участок земли, как природа сама залечит нанесенные ей раны и восстановит прежний «порядок вещей», поэтому нередко необходимость заповедования той или иной территории возникала в результате резкого оскудения растительного и животного мира, а сам факт заповедования выступал в этом случае в роли «всеисцеляющего» средства» (Мишнев, 1984: 1106). Во второй период, характеризующийся более глубоким пониманием задач, стоящий перед службой охраны природы, совершается переход от констатации фактов и общих рассуждений к выработке конкретных рекомендаций по защите объектов живой и неживой природы» (там же). Автору представляется целесообразным во втором периоде активного творчества человека, занявшегося охраной природы, исключить принцип полного заповедования естественных и нарушенных экосистем. Мишнев полагает, что при соблюдении этого принципа во многих случаях возникают «негативные последствия». Какими же фактами и доводами он оперирует? В основном данными из его докторской диссертации (Мишнев, 1982), т.е. описанием бедственного состояния лесов Крымского заповедного охотничьего хозяйства. Картина там, действительно, удручающая. В бывшем (до 1957 г.) Крымском заповеднике «красная дичь» (копытные) уничтожает лес. История Крымского заповедника — это история нерегулируемых взаимоотношений между лесом и дикими животными, отмечает Мишнев. Это, конечно, не так: регулирование было! Начальным, пусковым моментом зоогенных сукцессий крымских горно-лесных экосистем явилось уничтожение человеком хищников, контролировавших ранее поголовье копытных животных. Дальнейшее постоянное внешнее регулирование выразилось в поддержании сверхвысокой плотности популяции копытных животных (до 60–90 голов на 1 га в «оленьих единицах», удачно введенных Мишневым для количественных оценок) разными способами, в том числе — зимней подкормкой. Где же здесь абсолютно заповедный режим? Современный эколог не может сомневаться в том, что и в отсутствие крупных хищников найдется регулятор размножившихся копытных, уменьшит плотность их популяций в соответствии с уменьшающейся кормовой емкостью угодий, например голодом и эпидемиями. Вслед за такими неприятными событиями может наступить некоторое равновесие в отношении продуцентов, консументов первого порядка и других компонентов экосистем, но, вероятнее всего, на новом уровне и уже после того, как буковые и дубовые леса окажутся уничтоженными под влиянием воздействий, продолжавшихся десятилетия.

Я вовсе не сторонник того, чтобы дать ход такому развитию событий в Крыму из чисто научной любознательности. Вопрос ставится иначе. Лучше в данном случае откровенно признать нецелесообразность и невозможными выжидание и научное наблюдение естественного хода сукцессий, т.е. неприемлемость при внешних обстоятельствах абсолютно заповедного режима на данной территории. Ведение культурного лесного, охотничьего и водного хозяйства дало бы все, о чем так беспокоится Мишнев (и мы вместе с ним!): восстановление семенных дубрав на месте старых порослевых, успешное естественное возобновление бука, улучшение структуры популяций благородного оленя с точки зрения качества охотничьих трофеев и, самое главное, устойчивое водоснабжение курортов Южного берега Крыма, защиту гор от эрозии. Известны средства, которыми можно создать образцы семеннолесосечного хозяйства в буковых лесах Крыма. Можно организовать охрану местообитаний популяций любого из редких растительных и животных видов, сохранить достойные внимания ландшафты (Ена, 1983). Но, конечно, нельзя, ведя хозяйство, иметь такие заповедные экосистемы, которые рассматриваются как «скользящий нуль» в региональном мониторинге биоцентрического покрова Земли. Нельзя при хозяйственных экспериментах приобретать знания о том, как шли бы сукцессии в горном Крыму в отсутствие, а вернее при минимизации вмешательства человека. Итак, следует называть заповедники заповедниками, имея ввиду, что главное в них — незаменимые информационные ресурсы (Краснитский, 1983 и др.), а все другие случаи, когда речь идет об иных формах охраны растительного мира или отдельных компонентов экосистем без полной резервации, именовать иначе, используя, например, термины официальное принятые («Типовые положения…», 1981). Вместе с коллегами-единомышленниками я не раз выступал в защиту принципа абсолютного заповедования. Доводы в пользу его соблюдения и соображения, основанные на фактах его осуществимости, продолжают казаться мне убедительными (Дыренков, 1971; Дыренков, Краснитский, 1982; Краснитский, Дыренков, 1978, 1982 и др.). Особое значение для укрепления такой позиции имеют уже состоявшиеся дискуссии, предшествовавшие I Международному конгрессу по биосферным заповедникам (26 IX — 2 X 1983, Минск), и документы конгресса (Банников, Второв, 1976; Герасимов и др. 1976; Eilart, 1976; Реймерс, Штильмарк, 1978; Штильмарк, 1984; Исаков, 1984; «UNESCO.MAB report…», 1973, «Thesses of reports of soviet specialists…», 1983 и др.). .

Еще раз кратко изложу суть основных идей. Локальные естественные популяции, коренные биоценозы и биогеоценозы небольшой протяженности могут быть сохранены со всей полнотой их генофондов в условиях щадящего хозяйственного режима, т.е. там, где влияние человека не выходит за пределы тех природой запрограммированных номеров, по выражению Г.Ф. Морозова (1930), которые были характерны для эволюции голоценовой биоты и в доисторические времена. Сохранившиеся же коренные полночленные экосистемы крупных размеров, в высокой степени репрезентативные основным биомам Земли, могут и должны быть сохранены, как эталоны спонтанной структуры и динамики в целях приобретения новых фундаментальных знаний, в целях регионального и глобального мониторинга только при абсолютном заповедовании значительных по площади территорий и акваторий. Абсолютно заповедный режим не должен исключать действие (в этих случаях) каких-либо природных стихий, например, пожаров в тайге. Его применение вовсе не исходит из представлений о полной уравновешенности отношений в природных экосистемах, т.е. упрощенного представления о климаксе. В своей статье Мишнев избегает изложения и разбора точек зрения оппонентов, несомненно известных ему по прежним дискуссиям. Он утверждает, что «заповедное дело уже переросло те рамки, которые были определены для него принципом полной заповедности, или жесткой резервации территорий» (Мишнев, 1984: 1112). Принцип полной заповедности, или жесткой резервации территорий никогда не ставил рамок для «неполной заповедности», заказа или других форм охраны природы. Его соблюдение связано с достижением определенных целей и точно адресовано. Жаль, что диалектическое понимание этого принципа недоступно, кажется, некоторым современным экологам. Они предлагают отступать шаг за шагом от краеугольных идей заповедного дела, регулировать отношения в природных экосистемах («ради их сохранения») на основе сегодняшних далеко не полных знаний, «исправлять» одно нарушение другим. Но человек не может брать на себя роль творца спонтанных природных систем, сохранять которые необходимо.

Список использованной литературы
1.Сокращенный вариант. Опубликовано: С.А. Дыренков, 1986. О принципах жесткой резервации территорий // Ботанический журнал. — № 3. — С. 392–394.

15.07.2013   Рубрики: Идея абсолютной заповедности, Новости