Культ дикой природы

В.Е.Борейко

Свя­щен­ные ро­щи как при­мер бла­го­го­вей­но­го
отно­ше­ния к ди­кой при­ро­де

Там, на бре­гу,

Где дрем­лет лес свя­щен­ный,

Твое я имя пов­то­рял.

                                        А. Пуш­кин

При­мер бе­реж­но­го отно­ше­ния к учас­т­кам ди­кой при­ро­ды, по­чи­та­ния и бо­гот­во­ре­ния их по­ка­зы­ва­ют нам языч­ни­ки, имев­шие свои свя­щен­ные ро­щи (а так­же свя­щен­ные клю­чи, го­ры, ре­ки, озе­ра, остро­ва, кам­ни и отдель­ные де­ре­вья). По мне­нию англий­с­ко­го зна­то­ка лес­но­го фольк­ло­ра Алек­сан­д­ра Пор­те­у­са пер­вые свя­щен­ные ро­щи на­хо­ди­лись на хол­мах (бли­же к не­бу), чем объяс­ня­лось их по­чи­та­ние. По­рой сам дух, идол на­зы­вал­ся свя­щен­ной ро­щей. По­ла­га­лось, что та­кие ро­щи нель­зя по­се­щать без бла­го­во­ле­ния бо­жес­т­ва. Иног­да рай счи­тал­ся свя­щен­ной ро­щей, где нуж­но бы­ло вес­ти се­бя дис­цип­ли­ни­ро­ван­но, со­зер­цать за­га­доч­ные и свя­тые де­ре­вья, ко­то­рые зап­ре­ща­лось тро­гать.

Бо­жес­т­вен­ное уе­ди­не­ние ро­щи ка­за­лось языч­ни­ку мес­том по­чи­та­ния, вы­де­лен­ным са­мой при­ро­дой, и эти ро­щи явля­лись един­с­т­вен­ны­ми и са­мы­ми пер­вы­ми хра­ма­ми. Здесь че­ло­век «от ми­ра уда­лен­ный» общал­ся с ду­ха­ми и бес­с­мер­т­ны­ми.

Свя­щен­ные ро­щи ча­ще все­го бы­ли круг­лы­ми, ре­же — про­дол­го­ва­ты­ми, окру­жен­ные ка­на­вой или рва­ми. В та­кой ро­ще не­ред­ко бил свя­щен­ный источ­ник. В цен­т­ре ро­щи име­лось округ­лое мес­то, ого­ро­жен­ное боль­ши­ми кам­ня­ми, уста­нов­лен­ны­ми пер­пен­ди­ку­ляр­но зем­ле — здесь при­но­си­лись жер­т­вы. Ког­да хра­мы ста­ли со­о­ру­жать­ся из кам­ня, то нес­коль­ко раз в год с них сни­ма­лись кры­ши — как сим­вол откры­тос­ти не­бу свя­щен­ной ро­щи.

В гер­ман­с­кие свя­щен­ные ро­щи нель­зя бы­ло вхо­дить, не бу­ду­чи ско­ван­ным це­пью, в знак приз­на­ния сво­ей низ­шей при­ро­ды пе­ред ли­цом бо­жес­т­ва ро­щи. Если че­ло­век здесь слу­чай­но па­дал, ему не раз­ре­ша­лось вста­вать, и он дол­жен был вы­ка­ты­вать­ся из ро­щи по зем­ле. Счи­та­лось, что на де­ре­вьях этих рощ вос­се­да­ли на сво­их тро­нах бо­ги. В свя­щен­ных ро­щах гер­ман­цы сбе­ре­га­ли бо­е­вые зна­ме­на. С на­ча­лом вой­ны их вы­но­си­ли и нес­ли пе­ред арми­ей. Кста­ти, в пе­ре­во­де с кельт­с­ко­го «свя­щен­ная ро­ща» зву­чит как «чис­тое мес­то в ле­су».

Осо­бо по­чи­та­лись свя­щен­ные ро­щи в Древ­ней Гре­ции и Ри­ме. Неда­ром Ксеркс, вой­дя в Гре­цию, зап­ре­тил во­и­нам при­чи­нять вред свя­щен­ным ро­щам. Рим­с­кие пас­ту­хи, за­бо­тясь о бла­ге сво­их стад, мо­ли­лись о про­ще­нии на тот слу­чай, если их овцы съе­дят лис­тья со свя­щен­но­го де­ре­ва.

В свя­щен­ных ро­щах древ­них гре­ков ве­ша­лись брон­зо­вые гон­ги. Ког­да дул ве­тер, гон­ги гре­ме­ли по­доб­но гро­му. Да­же со­ба­ки не осме­ли­ва­лись прес­ле­до­вать до­бы­чу в свя­щен­ных ро­щах, а сто­я­ли сна­ру­жи и ла­я­ли. Рас­с­ка­зы­ва­ют, что не­кий грек Эри­сих­тон осме­лил­ся воз­ло­жить то­пор на де­ре­вья в свя­щен­ной ро­ще Де­мет­ры, за что та прев­ра­ти­ла его в веч­но го­лод­но­го ни­ще­го. Сог­лас­но не­пи­са­но­му пра­ви­лу, если кто-то из осуж­ден­ных в Гре­ции пря­тал­ся в свя­щен­ной лав­ро-ки­па­ри­со­вой ро­ще Даф­ны, то ста­но­вил­ся не­до­ся­га­е­мым.

В Поль­ше свя­щен­ные ро­щи име­но­ва­лись ро­ком или уро­чис­ком, и ког­да в стра­ну втор­га­лись зах­ват­чи­ки, по се­лам рас­сы­ла­лись вет­ви из этих рощ, что спла­чи­ва­ло по­ля­ков, по­доб­но го­ря­ще­му кос­т­ру, угли из ко­то­ро­го раз­во­зи­лись по Шот­лан­дии. В Бен­га­лии пле­мя мун­да так­же име­ет свя­щен­ные ро­щи, ко­то­рые за­бот­ли­во охра­ня­ют­ся в те­че­ние ве­ков, да­бы здеш­ние лес­ные бо­ги, обес­по­ко­ен­ные сплош­ной вы­руб­кой со­сед­них ле­сов, сов­сем не по­ки­ну­ли эту мес­т­ность. Да­же если в свя­щен­ной ро­ще де­ре­во по­ва­лит­ся слу­чай­но, бог гне­ва­ет­ся, за­дер­жи­вая се­зон­ные дож­ди. У каж­дой де­рев­ни пле­ме­ни мун­да своя свя­щен­ная ро­ща — оста­ток пер­во­быт­но­го ле­са, остав­лен­но­го нет­ро­ну­тым для мес­т­ных бо­гов.

В ра­йо­не Кав­каз­с­ко­го за­по­вед­ни­ка, на ре­ке Бе­лой, рас­по­ла­га­лась свя­щен­ная ро­ща чер­ке­сов. О ней су­щес­т­во­ва­ла та­кая за­по­ведь: «Ес­ли хо­чешь сор­вать цве­ток, не рви его там, где рож­да­ют­ся во­ды Бе­лой ре­ки. Не до­бы­вай там ни зве­ря, ни пти­цы и не строй сво­е­го жи­ли­ща поб­ли­зос­ти. Пусть ру­ка че­ло­ве­ка не кос­нет­ся ни­че­го, что жи­вет и на­хо­дит­ся в этом ле­су — это мес­то свя­щен­но на все вре­ме­на». И в на­ши вре­ме­на осе­ти­ны, про­ез­жая на авто­бу­се ми­мо свя­щен­ной ро­щи Хе­та­га, вста­ют, сни­ма­ют го­лов­ной убор и кла­ня­ют­ся в ее сто­ро­ну, до­бав­ляя: «Да бу­дет свя­той Хе­таг тво­им дру­гом и пок­ро­ви­те­лем».

Буд­да дос­тиг прос­вет­ле­ния в одной из свя­щен­ных рощ Индии, свои ком­мен­та­рии к древ­ним кни­гам Ки­тая Кон­фу­ций за­вер­шил в уе­ди­не­нии свя­щен­ной ро­щи абри­ко­со­вых де­ре­вьев.

Язы­чес­кие ро­щи мож­но наз­вать пер­вы­ми за­по­вед­ни­ка­ми, ибо они слу­жи­ли не толь­ко про­ве­де­нию обря­дов, но и сох­ра­ня­ли учас­т­ки ди­кой при­ро­ды. Так, ди­кий свя­щен­ный лес хан­ты и ман­си на огром­ной тер­ри­то­рии в вер­хо­вьях рек Кон­ды и Сось­вы звал­ся «Е-амы-унт-ун-так-ла­зе» («Лес та­кой гус­той, как у со­ба­ки шерсть») и поз­же во­шел в сос­тав го­су­дар­с­т­ве­нно­го за­по­вед­ни­ка.

Свя­щен­ные ро­щи на тер­ри­то­рии Рос­сии, Укра­и­ны, дру­гих стран СНГ су­щес­т­ву­ют и по сей день. Иссле­до­ва­те­лем ма­рий­с­ких свя­щен­ных рощ Н.В. Мо­ро­хи­ным в Ни­же­го­род­с­кой облас­ти вы­яв­ле­но око­ло 50 та­ких куль­то­вых, обе­ре­га­е­мых мес­т­ным на­се­ле­ни­ем рощ. Одна­ко для нас явля­ет­ся важ­ным не толь­ко сам факт су­щес­т­во­ва­ния свя­щен­ных рощ, не толь­ко то, сколь­ко там охра­ня­ет­ся крас­нок­ниж­ных ви­дов жи­вот­ных и рас­те­ний, но и при­мер ува­жи­тель­но­го и лю­бов­но­го отно­ше­ния к этим учас­т­кам ди­кой при­ро­ды со сто­ро­ны мес­т­но­го на­се­ле­ния. Свя­щен­ные ро­щи — это нас­то­я­щие «не­по­роч­ные пос­ред­ни­ки» в обще­нии лю­дей с при­ро­дой, выс­ши­ми си­ла­ми. «Са­мо по се­бе сло­жив­ше­е­ся в на­ро­де отно­ше­ние к свя­щен­ным ро­щам, — пи­шет Н. В. Мо­ро­хин, — ока­зы­ва­ет­ся и в на­ши дни мощ­ным эко­ло­го-вос­пи­та­тель­ным фак­то­ром. Ува­же­ние, лю­бовь к ро­ще вос­пи­ты­ва­ет­ся на­ря­ду с лю­бо­вью к тра­ди­ци­ям, куль­ту­ре, па­мя­ти пред­ков. В ро­ще не поз­во­ля­ет­ся со­рить, ру­гать­ся, ссо­рить­ся, ту­да при­хо­дят в дни праз­д­ни­ков в чис­той одеж­де, по­мыв­шись в ба­не, как в мес­то обще­ния с выс­ши­ми си­ла­ми при­ро­ды. Ве­ли­ко ее эсте­ти­чес­кое зна­че­ние, ощу­ща­ет­ся оно каж­дым. Это эффек­т­ная де­таль лан­д­шаф­та, нет­ро­ну­тый ци­ви­ли­за­ци­ей «чис­тый» лес, ко­то­рый воп­ло­тил неп­ре­хо­дя­щую гар­мо­нию при­ро­ды, ее са­мо­воз­рож­де­ние, не­о­буз­дан­ность, ве­ли­чие. Лю­бовь и прек­ло­не­ние пе­ред ро­щей как пе­ред воз­вы­шен­ным опре­де­ля­ет под­чи­нен­ное по­ло­же­ние к ми­ру жи­во­го и не­жи­во­го в це­лом, стрем­ле­ние к гар­мо­нич­ным отно­ше­ни­ям с ним».

Сто­ит осо­бо отме­тить, что язы­чес­кие на­род­ные воз­з­ре­ния по отно­ше­нию к свя­щен­ным ро­щам мо­гут быть с успе­хом исполь­зо­ва­ны в раз­ра­бот­ке но­вой, осно­ван­ной на экоби­о­цен­т­риз­ме эко­ло­ги­чес­кой фи­ло­со­фии и иде­о­ло­гии XXI ве­ка. Не мо­гу не про­ци­тиро­вать по это­му по­во­ду одно­го из луч­ших иссле­до­ва­те­лей свя­щен­ных рощ ма­рий­цев и удмур­тов про­фес­со­ра-эт­ног­ра­фа В.П. На­ли­мо­ва: «Ро­щи свя­за­ны с куль­том твор­чес­ких сил при­ро­ды, соз­на­ни­ем орга­ни­чес­кой, ге­не­ти­чес­кой свя­зи че­ло­ве­ка с при­ро­дой, един­с­т­ва сво­ей груп­пы. Крат­ко воз­з­ре­ния их мож­но сфор­му­ли­ро­вать так: Бог — тво­ри­тель­ная си­ла, отра­жа­ю­ща­я­ся в при­ро­де: в жи­вой те­ку­чей во­де, при­да­вая ей проз­рач­ность, те­ку­честь, не­ис­ся­ка­е­мость, в рас­те­ни­ях, в жи­вот­ных и в че­ло­ве­ке. Эта твор­чес­кая си­ла еди­на, но она раз­вет­в­ля­ет­ся и каж­дая отдель­ная си­ла орга­ни­чес­ки свя­зан­ная с еди­ной си­лой (как при­то­ки ре­ки свя­за­ны с глав­ной ре­кой), име­ет свою инди­ви­ду­аль­ность. Отсю­да — Бог тер­ри­то­рии. Лю­ди, жи­ву­щие в ней, орга­ни­чес­ки свя­за­ны меж­ду со­бой и Бо­гом, сос­тав­ляя каж­дый толь­ко часть еди­но­го це­ло­го. Вли­яя на одну часть, мож­но вли­ять на це­лое. Заг­ряз­няя, нап­ри­мер, во­ду, при­но­сишь вред рас­те­ни­ям, жи­вот­ным, че­ло­ве­ку, Бо­гу, т.е. про­из­во­ди­тель­ной си­ле. Не­дос­той­ное по­ве­де­ние отдель­но­го че­ло­ве­ка осквер­ня­ет не толь­ко его фи­зи­чес­кую при­ро­ду, но и вре­дит всей про­из­во­ди­тель­ной си­ле при­ро­ды. Отсю­да общий инте­рес груп­пы лю­дей, рас­те­ний, жи­вот­ных, во­ды, Бо­га, т.е. твор­чес­кой си­лы.

Твор­чес­кая си­ла стра­да­ет от гря­зи, не­чис­тот, бо­ле­ет. Вред­но на нее дей­с­т­ву­ют вы­де­ле­ния че­ло­ве­ка, сквер­нос­ло­вие, за­висть и т.д. Та­ким обра­зом, Бог — твор­чес­кая си­ла — не все­мо­гущ. В буд­нич­ной пов­сед­нев­ной жиз­ни очень труд­но сох­ра­нить при­ро­ду в чис­том ви­де. По­э­то­му вы­де­ля­ют­ся ро­щи, клю­чи и обе­ре­га­ют­ся от заг­ряз­не­ния. Здесь твор­чес­кая си­ла спа­са­ет­ся от прес­ле­ду­ю­щей гря­зи, не­чис­то­ты. В извес­т­ное вре­мя го­да твор­чес­кая си­ла, ког­да ее мощь дос­ти­га­ет мак­си­му­ма, как, нап­ри­мер, вес­ной, во вре­мя цве­те­ния ржи, при­няв образ ба­боч­ки, вы­ле­та­ет и рас­п­рос­т­ра­ня­ет свою бла­го­дать (т.е. си­лу). Вок­руг та­ких за­по­вед­ных рощ объе­ди­ня­ют­ся це­лые ро­ды, лю­ди, жи­ву­щие иног­да за де­сят­ки, за сот­ни верст. Че­рез каж­дые три го­да про­ис­хо­дят мо­ле­ния с общей тра­пе­зой: сов­мес­т­ная еда явля­ет­ся сим­во­лом зак­лю­че­ния со­ю­за, друж­бы».

Та­кое же эко­ло­го-фи­ло­соф­с­кое зву­ча­ние име­ет и син­то­ис­т­с­кая за­по­ведь по охра­не свя­щен­ных рощ: «Ни­ког­да не ру­би­те ни­че­го; ни­ког­да не воз­во­ди­те ни­че­го, ни­ког­да не утвер­ж­дай­те и не вы­яс­няй­те ни­че­го в свя­тых при­род­ных мес­тах, до­би­ра­ясь до на­уч­ной исти­ны; не раз­би­рай­те, не изме­няй­те ни­че­го с той же при­чи­ной. Не охоть­тесь, не ло­ви­те ры­бу, не при­чи­няй­те бес­по­кой­с­т­во, не под­жи­гай­те и не ту­ши­те го­ря­ще­е».

Лю­бовь к ди­кой при­ро­де

Лю­бовь к при­ро­де воз­ни­ка­ет из то­го луч­ше­го, что в ней зак­лю­че­но.
Мы лю­бим ее как град бо­жий, нес­мот­ря на то (а ско­рее как раз по­то­му), что в этом гра­де нет жи­те­лей.

                                                       Р. Эмер­сон.

Лю­бовь к ди­кой при­ро­де (влечение, страсть) — это сложная смесь неподвластных волевому регулированию этических, эстетических, религи­озных чувствований, основанных на восхищении и наслаж­дении красотой природы, симпатии, преклонении и благоговении перед ней и т.п. Любовь к дикой природе может быть составной частью любви к Богу, а также к отечеству, является мотивацией патриотизма и природоохраны. Любовь к дикой природе может вызывать как альтруистические, так и эгоистические мотивации быть рядом с объектом любви, смотреть на него, обладать им или защищать его. Любовь к природе отличается от любовного отношения к природе, под которым понимается воспитываемае в человеке эмпатия, сострадание, уважение к природе, умение ею любоваться и желание защищать.

С. За­бе­лин счи­та­ет, что лю­бовь к ди­кой при­ро­де явля­ет­ся важ­ным сти­му­лом и аргу­мен­том ее за­щи­ты, ви­дом «люб­ви, как счас­т­ли­во­го да­ре­ния се­бя и сво­е­го дос­то­я­ния дру­го­му. За­по­ве­да­ние — да­ре­ние тер­ри­то­рии в пол­ное и не­на­ру­шен­ное рас­по­ря­же­ние дру­гим су­щес­т­вам — есть ма­те­ри­а­ли­за­ция люб­ви к при­ро­де».

Труд­но, не­воз­мож­но се­бе пред­с­та­вить лю­бовь к при­ро­де… за день­ги: «при­ро­да, я люб­лю те­бя, но вот если бы я стал по­лу­чать от те­бя боль­ше вы­го­ды, то стал бы лю­бить те­бя боль­ше».

Лю­бовь к ди­кой при­ро­де мо­жет пред­с­тав­лять со­бой ре­ши­мость отдать се­бя пол­нос­тью, без остат­ка де­лу за­щи­ты сво­бод­ной при­ро­ды. Вмес­те с тем, как спра­вед­ли­во отме­ча­ет извес­т­ный аме­ри­кан­с­кий пси­хо­лог и фи­ло­соф Э. Фром, не все спо­соб­ны на лю­бовь. Более того, некоторые, например охотники, любят диких зверей после того как их убьют, в виде трофея. Как говорится, любить сердцу не прикажешь. Зна­чит, не­об­хо­ди­мо исполь­зо­вать и иные мо­ти­вы за­щи­ты ди­кой при­ро­ды. Например, уважение, которое отличается от любви к дикой природе тем, что хорошие действия по отношению к свободной природе являются этически обязательными вне зависимости от на­ших чувств к дикой природе. «Если мы приняли этику уважения к природе, — считает американский экофилософ Пол Тейлор, — привлекательность или непривлекательность природы ни в коей мере не повлияет на нашу непредвзятую, справедливую заботу о ее благополучии».

И главное. Дикая природа должна быть защищена вне зависимости от наших чувств, вне зависимости от того, любим мы ее или нет. Просто по той простой причине, что она имеет право на сущест­вование.

Куль­т ди­кой пpи­pо­ды

Сколь­ко ди­кой пpи­pо­ды нам нуж­но для вдох­но­ве­ния?

А сколь­ко нам нуж­но сим­фо­ний Брам­са?

                                                                               Ро­берт Мар­шалл

 

Что­бы се­бя и мир спас­ти

нам нуж­но, не те­ряя го­ды,

за­быть все куль­ты и ввес­ти

не­пог­ре­ши­мый

                      куль­т при­ро­ды.

                                   Ва­си­лий Фе­до­ров

Ди­кая пpи­pо­да счи­та­ет­ся в США одним из цен­т­pаль­ных сим­во­лов аме­pи­кан­с­кой на­ци­о­наль­нос­ти. Маpк Са­гофф, аме­pи­кан­с­кий фи­ло­соф и юpист пи­сал о пpа­ве сво­их сог­pаж­дан на сох­pа­не­ние ди­кой пpи­pо­ды как час­ти их исто­pии и куль­ту­pы: «Это пpа­во на­ших гpаж­дан на их исто­pию, на зна­ки и сим­во­лы их куль­ту­pы де­ла­ет сох­pа­не­ние ди­кой пpи­pо­ды на столь­ко же важ­ной для аме­pи­кан­с­кой на­ции, как и сох­pа­не­ние та­ких инсти­ту­тов как суд пpи­сяж­ных и на­pод­ное обpа­зо­ва­ние. Убе­pи ди­кую пpи­pо­ду и ты ли­шишь­ся воз­мож­нос­ти быть аме­pи­кан­цем».

По его мне­нию «сох­pа­не­ние ди­кой пpи­pо­ды явля­ет­ся обя­за­тель­ным и для на­шей куль­туp­ной тpа­ди­ции, для на­ших на­ци­о­наль­ных цен­нос­тей, для на­шей исто­pии, и, сле­до­ва­тель­но, для нас са­мих».

Дpу­гой аме­pи­ка­нец, пи­са­тель Уол­лес Стег­неp, до­ба­вил: «Мы бе­зус­лов­но ли­шим­ся мно­го­го как на­ция, если да­дим уме­pеть ди­кой пpи­pо­де».

Куль­т ди­кой при­ро­ды не­воз­мо­жен без люб­ви к ди­кой при­ро­де. Аме­ри­кан­с­кий пи­са­тель Эдвард Эбби пи­сал: «Лю­бовь к ди­кой при­ро­де — силь­нее, чем го­лод, она всег­да вне до­ся­га­е­мос­ти для ра­зу­ма, это так­же лю­бовь к поч­ве, зем­ле, ко­то­рая тер­пит нас, един­с­т­вен­ный дом, ко­то­рый мы бу­дем ког­да ли­бо знать, един­с­т­вен­ный рай, в ко­то­рый мы ког­да ли­бо смо­жем по­пасть, если у нас толь­ко есть гла­за и мы име­ем воз­мож­ность ви­деть.

Пер­во­на­чаль­ный грех, истин­ный пер­во­на­чаль­ный грех, явля­ет­ся сле­пым раз­ру­ше­ни­ем из-за жад­нос­ти это­го естес­т­вен­но­го рая вок­руг нас. Если бы толь­ко мы бы­ли дос­той­ны его.

Те­перь, ког­да я пи­шу сло­во «рай», я имею в ви­ду не ба­наль­ные не­бе­са обе­то­ван­ные. Ког­да я пи­шу сло­во «рай», я под­ра­зу­ме­ваю ябло­ни и зо­ло­тых жен­щин, но так­же скор­пи­о­нов и та­ран­ту­лов, ле­ту­чих мы­шей и гре­му­чих змей, яще­риц-ядо­зу­бов, пес­ча­ные бу­ри, вул­ка­ны и зем­лет­ря­се­ния… и да­же бо­лез­ни и смерть, и гни­е­ние пло­ти».

Аме­pи­кан­цы пос­ту­па­ют муд­pо, обpа­ща­ясь в це­лях пpи­pо­до­ох­pа­ны к pаз­лич­ным куль­туp­ным и ду­хов­ным цен­нос­тям, ибо толь­ко на­у­ка или эко­но­ми­ка не в сос­то­я­нии за­щи­тить ди­кую пpи­pо­ду. Они пpи­зы­ва­ют не толь­ко це­нить или лю­бить ди­кую пpи­pо­ду, но и ува­жать, гоp­дить­ся, по­чи­тать ее, да­же бла­го­го­веть пе­pед ней, испы­ты­вая поч­ти­тель­ное изум­ле­ние и стpах, сме­шан­ный с по­чи­та­ни­ем.

Более подробно об охране дикой  природы в книге В.Е.Борейко Современная идея дикой природы, изд. 2-е, 2003 г, http://www.ecoethics.ru/old/b12/

20.10.2017   Рубрики: Борьба за заповедность, Новости