Критика регуляционных мероприятий в заповедниках и заповедных зонах

В.Борейко, И.Парникоза

 

  1. Несоответствие регуляционных мероприятий в заповедниках и заповедных зонах международным экологическим  конвенциям и природоохранному законодательству Украины

Регуляционные мероприятия, в особенности санитарные и другие рубки леса, очистка леса от захламленности, а также покосы в заповедниках грубо нарушают украинское природоохранное законодательство и многие экологические международные конвенции, ратифицированные Украиной.

  1. Статьи 15, 16 Закона Украины «О природно-заповедном фонде Украины» запрещают в заповедниках нарушение условий обитания и гнездований диких животных, а также естественное развитие природных процессов и явлений.
  2. Статья 39 Закона Украины «О животном мире» требует обеспечивать охрану мест обитания и условий размножения животных.
  3. Статья 27 Закона Украины «О растительном мире» запрещает технологии, которые вызывают нарушения состояния и условий произрастания растений.
  4. Статья 20 Закона Украины «О Красной книге Украины» гласит об ответственности виновных в ухудшении условий обитания (произрастания) видов животных и растений, занесенных в Красную книгу Украины.
  5. Статья 90 Кодекса Украины об административных правонарушениях привлекает к ответственности виновных в ухудшении обитания (произрастания) животных и растений, занесенных в Красную книгу Украины.

Статья 87 данного Кодекса привлекает к ответственности виновных в нарушении требований охраны мест обитания животных.

  1. Конвенция об охране мигрирующих видов животных, п. 4 а, статья 3, требует охранять места обитания занесенных в списки данной Конвенции животных (орлан-белохвост).
  2. Конвенция об охране биологического разнообразия,

п. d статьи 8 обязывает наладить охрану естественных мест обитания видов флоры и фауны и сохранение популяций видов в естественных условиях.

8. Соглашение об охране летучих мышей в Европе

п. 4 статьи 3 обязывает принимать необходимые действия с целью охраны летучих мышей.

9. Конвенция об охране дикой флоры и фауны и природных мест обитания в Европе.

п. б статьи 6 запрещает наносить преднамеренный ущерб местам выведения потомства или отдыха или их уничтожение.

(В приложении II к данной Конвенции, среди видов животных, подлежащих строжайшей охране включены: 18 видов летучих мышей, обитающих в лесах, дятлы белоспинный, трехпалый, зеленый, клинтух, неясыть бородатая и длиннохвостая, сплюшка, сипуха, сыч мохноногий, сыч-воробей, усач большой дубовой и усач альпийский. Именно эти 30  видов обитают в лесу только в старых, сухих, дуплистых деревьях и именно им наносится основной ущерб санитарными рубками).

10. Статья 41 Закона Украины «О природно-заповедном фонде Украины» гласит, что научно-исследовательская работа в природных заповедниках ведется с целью изучения природных процессов, обеспечения постоянного наблюдения за их изменениями, экологического прогнозирования. Эти исследования, в отличии от экспериментальных работ, не допускают каких-либо регуляций и прочих форм человеческого влияния. Иначе не получится собрать объективные данные. Поэтому рубки леса, сенокошение, посадки леса, оптимизация гидрологического режима противоречат данной статье закона и мешают заниматься научным отделам заповедника мониторинговыми исследованиями.

 

  1. Свобода дикой заповедной природы и этические проблемы регуляционных мероприятий

 

Понятие «дикая природа» (не путать с природой первозданной) самым тесным образом связано со свободой и независимостью. Дикая природа – это
саморегулирующаяся, саморазвивающаяся, независимая среда обитания диких животных и растений. Это место, оставшееся в значительной мере не
управляемым и не измененным людьми, находится в своевольном,
самоопределяющем, самоупорядоченном, неконтролируемом состоянии.

Дикая природа существует сама по себе и сама для себя.

Понятие «дикая природа» исходит от древне-кельтского выражения, которое означает «независимые, самостоятельные земли». Они не могут быть ни прирученными, ни дрессированными. Они свободны от всяческой человеческой колонизации (Борейко, 2010).

Дикая природа по определению должна быть дика и свободна. Это ее главная физическая характеристика. Дикая природа – это земля с собственной волей.

ЧТО ТАКОЕ СВОБОДА ДЛЯ ДИКОЙ ПРИРОДЫ

Существование дикой природы и свобода с самого начала неразделимы. Может ли существовать дикая природа без свободы? Может ли вообще являться природа дикой без свободы? Свобода проявляет себя как позволение быть тому, что существует.

Без свободы дикой природы не может быть по определению. Свобода дикой природы – это существование природы в своем естественном состоянии, неодомашненном, некультивируемом, нецивилизованном, непослушном, грубом, бурном, буйном, диком, беззаконном, яростно тревожном. Свобода дикой природы неразрывно связана с дикостью. Под дикостью понимается процесс и сущность природы, качество видов, индивидов живых существ, экосистем, определяющее степень независимости от человеческого контроля, исторически или в настоящее время.

Подводя итог сказанному, можно заключить, что свобода дикой природы – это:

1. Отсутствие внешнего принуждения, контроля и ограничений, накладываемых человеком на дикую природу.

2. Возможность дикой природы действовать в соответствии со своей собственной волей, без каких-либо ограничений, установленных человеком.

3. Способность дикой природы действовать в соответствии со своими интересами и целями, свобода выбора, возможность поступать как хочется.

4. Защите ее от тирании человека.

5. Возможность дикой природы пользоваться своими правами.

Известный российский пионер охраны природы, ученый-зоолог и поэт А.П. Семенов-Тян-Шанский в своих статьях именовал дикую природу не иначе как «свободной природой», заявив, что «свобода необходима для природы также, как она необходима для людей» (цит. по Стручков, 1997).

ЗАЧЕМ НУЖНА СВОБОДА ДИКОЙ ПРИРОДЕ

Свобода есть необходимое условие естественного развития не только человека, но и всего живого.

Свобода дикой природы – это не предмет роскоши. Она – инструмент, без которого не может быть ни успешного эволюционного развития, ни богатого биоразнообразия. Свобода необходима дикой природе для сохранения процесса формирования новых видов животных и растений, течения жизни дикой природы и собственного эволюционного процесса. Свобода – основное условие существования дикой природы. Ее потеря уменьшает, ограничивает способность природы к созиданию. Свобода нужна дикой природе прежде всего для творчества. Ее отсутствие означает для дикой природы биологическую и моральную деградацию. Свобода обеспечивает качество благосостояния, динамику развития дикой природы, спонтанное развитие естественных природных экосистем, а также такое важное качество дикой природы как дикость.

Спонтанная активность дикой природы – это активная творческая работа, свободная деятельность дикой природы, в ее определение входит буквальное значение латинского слова sponte – сам собой, по собственному желанию.
Отсутствие свободы разрушает богатство биоразнообразия даже там, где оно
имелось. Политика несвободы означает войну против дикой природы. Несвобода нужна для разжигания страха и ненависти к дикой природе и в конечном итоге уничтожения последней.

Нужно ценить свободу дикой природы как за ее ценность для людей, видов живых существ, экосистем, но и как благо само по себе.

Философия современного заповедного дела – это философия свободы и
справедливости. Обеспечить свободу дикой природы можно несколькими путями.

Во-первых, признанием ее прав. Во-вторых, установлением конституционных ограничений на действия человека. В третьих, предоставлением ей заповедников, то есть мест свободы.

По Г.А. Кожевникову, который писал о праве дикой природы на существование (Кожевников, 1992) и Ф.Р. Штильмарку, смысл абсолютной заповедности, к которой в идеале должен стремиться каждый заповедник, и каждая заповедная зона, состоит в том, чтобы предоставить дикой природе максимальную свободу, возможность идти своим путем, развиваться по собственному замыслу.

«Люди могут жить и в городах, и в садах, и в парках, заповедники же должны быть безлюдными – вот вам простая суть, которая пока недостижима, и не только из-за цивилизации, но и по немощи наших экологов. Именно они утверждают, будто подлинная заповедность ведет к деградации, требует постоянного вмешательства, контроля и регулирования, они настояли на конвергенции заповедников и национальных парков, провозгласили необходимость интеграции охраняемых территорий в общую социальную сферу, короче говоря, разрушили таинство заповедности. Откровенно говоря, нам вообще не надо знать, что будет происходить в заповедниках, – пусть в этом разбираются потомки наших потомков, тогда как от нас требуется только одно – не вмешиваться, оставить участки природы в покое, оберегать их от любых вторжений, будь это хозяйственник, браконьер или эколог-регулятор» (Штильмарк, 2006).

Исходя из вышесказанного, любые регуляционные меры в природных заповедниках можно рассматривать как посягательство на права на свободу и существование дикой природы.

Регуляция ведет к «одомашниванию» дикой природы, потере ее эволюционного потенциала с одной стороны и росту доминирования человеческого влияния – с другой. Это же относится и к борьбе с «вредителями» – лесными насекомыми, грибами-трутовиками, волками и т. п., чем нарушается их права на жизнь и существование.

Все это является этической проблемой и осуждается с позиции экологической этики.

 

  1. Коррупционная составляющая регуляционных мероприятий

Регуляционные мероприятия в заповедниках, и прежде всего санитарные и другие рубки леса, сенокосы, регулирование видов животных несут в себе значительную коррупционную составляющую. Уже при процедуре утверждения Минэкологией Украины лимитов на специальное пользование природными ресурсами (которая по закону является бесплатной), возникает вероятность коррупции, так как хозяйственники получают бесплатные природные ресурсы. Например, согласование лимитов в органах рыбного хозяйства на установку двух неводов для рыбной ловли в объектах ПЗФ стоит 2 тыс. дол. США.

Непонятно, исходя из каких «экологических» соображений Минэкологии Украины согласовала, например, Крымскому заповеднику на 2011 г. лимиты на отстрел и отлов под видом «регулирования численности» 45 оленей, 26 диких кабанов и 7 муфлонов, что является неприкрытой охотой. Можно с большой долей вероятности предположить, что согласование этих лимитов не обошлось без задействования коррупционных схем.

В Крымском природном заповеднике, в нарушение Закона Украины «О природно-заповедном фонде Украины», происходит любительская рыбалка в форелевых хозяйствах, которые также, непонятно каким способом, согласованы Минэкологией Украины на стадии Проекта организации данного заповедника.

Непонятно также, какое отношение к заповедному делу имеют несколько питомников новогодних елок и многочисленные пасеки, которые находились на территории природного заповедника «Медоборы» и также, по-видимому, не за так согласованы Минэкологией Украины.

Совершенно уникальным примером коррупционной составляющей является утверждение Минэкологией Украины Положения о Дунайском заповеднике и Проекта организации территории данного заповедника, согласно которым промысловый лов рыбы разрешался в заповедной зоне данного биосферного заповедника, что являлось грубым нарушением ст. 16, 18 Закона «О природно-заповедном фонде Украины» и было обжаловано летом 2013 г. Генеральной Прокуратурой Украины (подання). Высший административный суд Украины заставил Минэкологию Украины привести Положение о Дунайском заповеднике в соответствие с законом.

В 2013 г. Карадагский заповедник от катания отдыхающих по заповедной акватории официально получил 258720 гривен. И это при том, что по нашим самым усредненным подсчетам общая прибыль от катания на катерах и яхтах в заповеднике за летний сезон 2013 г. составила 25,5 млн. гривен. То-есть заповедник от общей прибыли получил всего 1 %. Понятно, что оставшаяся прибыль скорей всего разделяется между хозяинами катеров и яхт, дирекцией заповедника и госорганами, “крышующими” эту так называемую “экопросветительскую” деятельность.

Любопытны и другие цифры. Они показывают технику финансовых махинаций, которая разработана администрацией Карадагского заповедника и с успехом реализуется бухгалтерией этого заповедника. Например, в августе2013 г., согласно лимитам, по заповедной акватории курсировало 25 плавсредств, количество запланированных за месяц рейсов – 1550, однако по данным бухгалтерии Карадагского заповедника фактически по заповедной акватории, якобы, катало людей всего 17 плавсредств, и рейсов за август было осуществлено 796. По нашим подсчетам плавсредств в августе 2013 г. курсировало по заповедной акватории не 17 и не 25, а 27, и рейсов было за месяц осуществлено 4200. То-есть бухгалтерия уменьшает реальную цифру курсирования катеров в 5 раз. В результате такой финансовой подделки реальных фактов огромные суммы денег не только освобождаются от налогов, но и идут не в заповедник, а в карманы лиц, лоббирующих подобную “экопросветительскую ” деятельность в заповеднике.

Эти факты имеют очень важное значение и как пример несостоятельности и коррупционности платной экопросветительской деятельности в заповедниках как таковой.

Следует также добавить и о другой “экопросветительской” деятельности Карадагского заповедника. Это-несколько десятков домиков, расположенных на заповедной территории. По Проекту организации территории заповедника они рассчитаны якобы для поселения научных экспедиций, работающих в Карадагском заповеднике. На самом деле – они сдаются под отдых курортникам, а также использовались для бесплатного отдыха в Крыму у моря аппарата Президиума Национальной Академии наук Украины и, возможно, и крупных чиновников Минэкологии Украины, а также крымских чиновников. В результате руководство Карадагского заповедника обезопасило себя от возможных жалоб и проверок, так как аппарат Президиума Национальной Академии наук Украины стоит на чеку и уже не раз прикрывал руководство Карадагского заповедника от проверок, а недавно даже выдвинул Карадагский заповедник на награждение Дипломом Совета Европы.

Ввиду бесконтрольного, со стороны Минэкологии Украины, проведения регуляционных мероприятий, некоторые природные заповедники самостоятельно увеличивают объемы рубки леса, сенокошения, посещения заповедной территории экскурсантами и т.п.

Так, по данным Счетной палаты Украины Крымским заповедником в середине 2000-х годов допущено вырубку древесины в объемах в 2-3 раза больше, чем это указано в Проекте организации территории Крымского заповедника («Заповідний, 2009).

В 2008-2012 гг. в заповеднике «Медоборы» рубки леса превышали лимиты в 1,5 – 2 раза. В отделении Украинского степного заповедника Хомутовская степь в 2004 г. сенокошение производилось не один раз в году, как это согласовывалось Минэкологией Украины, а дважды – летом и осенью. В Карадагском заповеднике заместитель директора брал взятки от отдыхающих, желающих погулять в заповеднике, за что был привлечен к ответственности прокуратурой (В Карадагский, 2011). В июне 2016 г. на взятке погорел директор Карпатского заповедника.

В сентябре 2013 г. при получении взятки в 2,5 тыс. гривен для получения разрешения добывания морской травы был задержан директор филиала Крымского заповедника – «Лебяжьи острова» ( В Крыму…)

Все эти факты свидетельствуют о том, что регуляционные мероприятия в заповедниках происходят с превышением лимитов и при их согласовании имеют место признаки коррупции.

Желание добраться до бесплатных природных ресурсов заповедников любой ценой поражает коррупцией не только чиновников Минэкологии Украины или руководство некоторых природных заповедников, но и заповедную науку, прежде всего лесную.

Чтобы кардинально пресечь коррупционную составляющую при проведении регуляционных мероприятий в природных заповедниках и заповедных зонах, нужно запретить природным заповедным объектам коммерческое использование природных ресурсов, полученных в заповедниках и заповедных зонах.

 

  1. Регуляционные мероприятия мешают долговременным научным исследованиям в заповедниках и заповедных зонах

«Планируя научно-исследовательскую работу в заповеднике», – писал Г.А. Кожевников в своей классической работе «Как вести научную работу в заповедниках», – необходимо прежде всего иметь в виду, что конечной целью этой работы является изучение законов эволюции органического мира. Эволюция – процесс медленный и бесконечно-длительный (…). И так, я считаю наиболее важной для науки работой в заповедниках изучение постепенных изменений организмов в связи с изменениями окружающей среды» (Кожевников, 1928).

Основной продукцией заповедников является информация, получаемая в процессе познания законов природы (Краснитский, 1979).

Особо интересно проследить в заповедниках и заповедных зонах изменения частично измененных человеком лесов, которые должны в перспективе смениться коренными типами леса. Это позволит проследить естественные сукцессии лесной растительности.

Все изменения, происходящие в заповеднике или заповедной зоне, представляют собой большой научный интерес. По мнению А.М. Краснитского: «Последствия автогенных и экзагенных сукцессий (которые нередко происходят не без влияния техногенных агентов), представляющие особый теоретический и практический интерес для современной экологии, не должны вызывать стремление «поправлять» природные процессы в субъективно желаемых направлениях» (Краснитский, 1978).

Сравнивая косимые и некосимые (абсолютно заповедные участки в Центрально-Черноземном заповеднике, А.М. Краснитский и С.А. Дыренков пишут: «Некосимая луговая степь имеет наибольшее научное значение, поскольку в полном объеме  отвечает всем трем генеральным функциям заповедника: сохранности банка гено- и ценофонда живых организмов, природного эталона и мониторинга» (Краснитский и др., 1982).

Как правильно указывает А.М. Краснитский и С.А. Дыренков, только в природных заповедниках, где должны быть исключены все воздействия человека, кроме неизбежных, глобальных изменений среды, возможно «получение новой информации при изучении спонтанно развивающихся экологических систем « (Краснитский, Дыренков, 1978).

Мониторинговые исследования – это важнейшая задача заповедников.

А они, в отличие от экспериментальных работ, не допускают каких-либо

регуляций или прочих форм человеческого влияния. Иначе не получится собрать объективные данные. Поэтому принцип невмешательства (заповедности) в происходящие процессы является объективной необходимостью для выполнения заповедником своей информационной функции.

«Надо предоставить природу самой себе и наблюдать результаты» – писал Г.А. Кожевников (Кожевников, 1992).

Рубки леса, сенокошение и другие регуляционные мероприятия в заповедниках сводят на нет возможность кропотливых, систематических долговременных научных исследований, которые так важны для изучения процессов естественной смены пород, смены лесных, степных и луговых формаций и составляет актуальную задачу современного биосферного прогнозирования.

Ибо сенокошением, отстрелом хищников, а также рубками леса, как писал А.М. Краснитский, в заповеднике грубо нарушается ритм природных процессов и обесценивается научно-информационный ресурс их природы (Краснитский, 1983).

 

  1. Рыночная наука на службе регуляционных мероприятий

В последнее время, под воздействием рыночной экономики, в статьях по заповедному делу появились «научно обоснованные» призывы отказаться от пассивной охраны природы – концепции заповедности, заменив ее «активной» охраной природы, то-есть регуляционными мероприятиями.

Анализируя эту опасную тенденцию, польский эколог А. Ермачек пишет: «Повсеместно также распространено непонимание в разных кругах отличия между территориями, которые хозяйственно используются и для которых в целях получения природной продукции возникает желание ускорения темпа природных процессов с охраняемыми территориями, на которых «хозяйственный» подход ни имеет ни малейшего рационального обоснования (…). Предрассудки эти повторяются чаще всего несознательно, однако бывает, они повторяются и сознательно в целях персональной корысти или для обоснования своей позиции и модели управления биотопом (…). Подобранные избирательно цитаты из литературы в данной области неожиданным способом перемешаны своими шокирующими курьезно звучащими сегодня взглядами.

Эти взгляды в стиле таких высказываний – «не существует ни настоящий климаксовый биоценоз, ни состояние равновесия в природе», «резерват природы не сохранится самостоятельно без деятельности человека в рамках длительного и уравновешенного развития», или «возвращение к природе путем создания национальных парков и резерватов неправильно». Они могут быть примерами как игнорирования современных достижений охраны природы, так и примерами манипулирования фактами в целях протаскивания своих взглядов» (Jermaczek, 2010).

Характерным примером такого лукавства является научная деятельность двух представителей лесной и охотоведческой науки – лесника, директора природного заповедника Медоборы М. Музыки и преподавателя Украинского государственного лесотехнического университета, охотоведа В. Бондаренко. Ими опубликовано немало работ, обосновывающих необходимость проведения различных рубок леса в заповеднике Медоборы, а сам М. Музыка по этой теме даже защитил диссертацию на соискание кандидата сельскохозяйственных наук (Бондаренко, Музыка, 1998, Музыка, 1999, Музыка и др., 2000, Бондаренко и др., 2001).

Заповедное дело они рассматривают исключительно в рыночных позиций, считая, что «заповедники должны стать органической частью экономики Украины» (Бондаренко и др., 2001).

Поэтому заповедники должны зарабатывать деньги, превратившись, понятное дело, в обыкновенные лесхозы, а «абсолютная заповедность для всей территории любого украинского заповедника вещь нереальная и надуманная» (Бондаренко и др., 2001).

«Дикая природа», – по мнению авторов, – обязана усиливаться, формироваться в виде коренных флористических и фаунистических комплексов, утвердившись в своей «дикости» (Бондаренко и др., 2001). Для этого авторы предлагают довольно оригинальные меры – «рубки, посадки и биотехнию» (Бондаренко и др., 2001). Для заповедников Медоборы и Росточье, подчиняющихся лесникам, они предлагают статус «сукцессионного заповедника», «цель которого – воссоздание (в рамках возможного) коренных лесных экосистем, управление на этом этапе существующими популяциями растений и животных» (Бондаренко и др., 2001). Поэтому для природного заповедника Медоборы предлагалось ввести зонирование: под рубки отдать 40-45 % территории, под интенсивные рубки – 30-40 % территории, а под абсолютно заповедную зону всего 20-25% территории (Бондаренко и др., 2001). Что является грубым нарушением Закона Украины «О природно-заповедном фонде Украины», не предполагающем зонирование природных заповедников.

Все это писалось для того, чтобы обосновать в заповеднике обыкновенные коммерческие рубки, цель которых отнюдь не «восстановление природных комплексов», – а продажа заповедной древесины и получение прибыли.

Благодаря таким рыночным взглядам, которые ничего общего не имеют с понятиями о спонтанном развитии природных лесных экосистем и охране биоразнообразия, да и, к слову сказать, с обыкновенной порядочностью, с момента создания заповедника в 1990 г. в нем начались массированные, легально разрешенные рубки. Ежегодно рубками осветления вырубывался лес в среднем на территории 151 га, рубками прочистки – на 147 га, рубками прореживания на 117 га, выборочными санитарными рубками – на 443 га, очистка леса от захламленности шла на 273 га (Музыка, 1999).

По данным В.А. Онищенко, за один год в заповеднике «Медоборы» рубки проводились на 10 % территории. Ежегодно в этом заповеднике в среднем изымалось с одного гектара от 0,6 до 1,4 м3 древесины. Для сравнения: в лесохозяйственных лесах Украины в среднем в год с одного гектара изымается 1,5 м3  древесины (Онищенко, 2000). То-есть в природном заповеднике «Медоборы», благодаря усилиям рыночной лесной науки, официальные рубки велись почти в таком же размере, как и в соседних промышленных лесхозах.

Другим противником концепции заповедности является директор биосферного заповедника «Аскания-Нова», к.б.н. В.Г. Гавриленко. Он предлагает под заповедную зону в степных заповедниках отвести не более одной трети территории заповедного объекта, а публикации о концепции абсолютной заповедности называет «околонаучным популизмом» (Гавриленко, 2008).

И это при том, что по свидетельству самого же В.С. Гавриленко, благодаря введению с 1990-х годов на территории целинной степи Аскании-Нова режима заповедности, там после долгого перерыва начали размножаться барсук и волк (Гавриленко, 2008). Это ли не реальный позитивный вклад концепции заповедности в увеличении биоразнообразия в Аскании-Нова? На самом деле «околонаучные» взгляды исповедует сам В.С. Гавриленко, так как  его «научной» мотивацией является заработка денег от продажи бизонов и прочих интродуцентов, вскормленных заповедным  сеном, частным зоопаркам и охотхозяйствам. Поэтому концепция заповедности для В.С. Гавриленко как кость в горле. Недаром, желая увеличить доходы за счет продажи экзотических животных, он даже хотел добиться сокращения заповедной зоны Аскании-Нова более чем на 2 тыс. га в 2014 г (Борейко, 2015).

 

  1. Регуляционные мероприятия как способ заработка и результат заблуждений

К сожалению, доминирующая в ряде стран, в том числе и Украине, концепция «активной охраны природы» при помощи разовых и часто непродуманных биотехнических и регуляционных мероприятий все более вырождаются в своеобразный способ получения грантовых денег. Различные экологические фонды заинтересованы в быстром получении «природоохранного результата» сегодня и здесь, и они очень редко интересуются реальными долгосрочными экологическими последствиями. Кроме того, они практически никогда ни финансируют дважды один и тот же экологический проект, даже если он имеет долгосрочную перспективу.

Поэтому работы, связанные с так называемой «пассивной охраной природы» или заповедностью, а именно к ней относятся долговременные мероприятия по проведению в жизнь концепции заповедности, находятся вне внимания зарубежных экологических фондов, и, как следствие, многих экологов. Попросту говоря, на «пассивной охране природы» нельзя получить быстрый результат, а значит, и поддержку экологического фонда и заработать.

Многие исследования проводятся за гранты, где приветствуется не столько чистая наука, сколько практический выход в виде какой-нибудь новой теории или гипотезы, или просто широкий общественный резонанс. В условиях многих грантов так и написано: “кроме научных исследований”. Значит, сами по себе исследования грантодателю не нужны (это средство, а не цель), а нужны выводы, акцентирующие внимание на какой-то важной экономической, социальной или природоохранной проблеме, предлагающие пути решения такой проблемы.

Приоритет только на «активную охрану природы», заданный экологическими фондами, отвлекает отечественных экологов, деятелей заповедного дела от систематической, кропотливой, рассчитанной на серьезные результаты работы, превращая их в имитаторов природоохраны.

Как считает польский эколог А. Ермачек (2010), еще одной мотивацией «активной» охраны является повсеместное заблуждение, что природа сама не справится без человека, «лес не вырастет без лесника», а «охотничьи животные деградируют без помощи охотников».

 

  1. Регуляционные мероприятия провоцируют еще большее хозяйственное использование заповедников и заповедных зон

Регуляционные мероприятия нередко провоцируют хозяйственное использование заповедников и по сути часто выступают как научно «обоснованное» прикрытие элементарного заготовления леса, сена, мяса диких животных, и даже элементарного браконьерства. Например, в Днепровско-Орельском заповеднике под видом «регуляционных мероприятий» была проведена очистка зарастающих рукавов Днепра с целью… улучшения условий рыбалки с подъездом на моторных лодках, а также для добычи песка ( Борейко, 2005).

Российский эколог Н. Сухомлинов вспоминает: «Мне приходилось быть свидетелем того, как на одном из совещаний всерьез обсуждался вопрос о том, что на одном из отдаленных кордонов кончаются дрова, поэтому в проекте плана на будущий год непременно надо предусмотреть санитарную рубку где-нибудь поближе к кордону. И это при том, что заготовка дров для кордонов предусмотрена Положением о заповеднике именно как заготовка дров (в самом деле, не возить же туда дрова на вертолете!). Любой сотрудник любого заповедника сможет припомнить что-нибудь подобное». (Сухомлинов, 2006).

Ведь чего греха таить: на самом деле частенько под видом «научно» обоснованных «регуляционных мероприятий» лукаво осуществляется самое обыкновенное хозяйственное использование заповедников и национальных парков. Нужно накосить траву и продать — говорят о «поддержании степных экосистем», требуется нарубить дров — вспоминают о «восстановлении коренных лесов», пришла пора запастись на зиму мясом — приступают к «восстановлению оптимальной численности» кабанов и оленей.

Продавая дармовое сено, директор заповедника или национального парка испытывает искушение в следующий раз под видом «регуляционного мероприятия» получить больше «навара», уменьшив абсолютно-заповедный участок и увеличив площадь покосов в заповеднике. Затем можно будет «научно обосновать» проведение охоты для иностранцев в охранной зоне заповедника, рубку деревьев, ловлю красивых жуков и бабочек и даже валютное «изъятие» краснокнижных видов. Раз встав на скользкий путь, очень трудно остановиться. Такую практику мы уже имеем сейчас во многих заповедниках Беларуси и республик Средней Азии.

Причем нередко директора заповедников и национальных парков сами заставляют свои научные отделы делать липовые обоснования на проведение регуляций.

В целях увеличения масштабов рубок директором Ужанского нацпарка

В.И. Бирковичем предпринималось административное давление на работников научного отдела парка с целью заставить их дать липовые научные обоснования на санитарные рубки. Биркович дал поручение руководителю научного отдела Ужанского нацпарка И. Кваковской в течении двух (!) дней подготовить научное обоснование на проведение санитарных рубок в 2015 г. на площади около 30 га. При этом научным сотрудникам не были переданы материалы ни санитарных, ни лесопатологических обследований данных участков, выбранных дирекцией парка к санитарной рубке. Более того, на обследование этих участков ученые не выезжали.

Поэтому И. Кваковская делать подобную “заказуху” отказалась, после чего В.И. Биркович ликвидировал научный отдел и добился ее увольнения.

Вместе с тем, из-за массовых рубок, которые ведутся в нацпарке, резко начинает падать численность редких животных, занесенных в Красную книгу Украины. С 2012 по 2015 гг. численность медведя упала с 9 до 6 животных, рыси-с 6 до 4, хоря лесного – с 32 до 27, выдры – с 32 до 28 (Борейко, Левина, 2016).

А ведь, как писал Г.А. Кожевников, хозяйственная эксплуатация природы чужда для заповедного дела, так как соприкасает его с денежными интересами, с вопросами продажи, прибыли и наживы (Кожевников, 1913).

 

  1. Регуляционные мероприятия отвлекают заповедники от реальных задач

Если послушать работников некоторых степных заповедников, например, Луганского, то главной проблемой заповедника является зарастание Стрельцовской степи кустарниками (в чем нет на самом деле ничего опасного, так как это природный процесс). Вместе с тем, уже более 20 лет назад другой филиал Луганского заповедника – Провальская степь превращена в дорогу, по которой провозят контрабандный бензин из России. Под колесами автомобилей гибнут краснокнижные растения, загрязняется нефтепродуктами почва, целый год действует фактор беспокойства.

И об этом все молчат, проблема Провалья никого не волнует. В еще одном филиале Луганского заповедника – Станично-Луганском, директор филиала на протяжении нескольких лет организовывал в заповеднике «царские» охоты, для чего соорудил охотничью вышку и организовал подкормку кабанов. Через некоторое время его тихо сняли, но никак не привлекли к ответственности.

В Луганском заповеднике служба охраны не имеет не только оружия или формы, но даже и протоколов. Однако эти проблемы не беспокоят дирекцию заповедника. Главное – борьба с «зарастанием» Стрельцовки. По сути регуляционные меры в заповедниках – это очковтирательство, имитация природоохранной деятельности.

 

  1. Наращивание регуляционных мероприятий привело к коллапсу заповедной системы

Первые государственные природные заповедники (в современном понимании этого слова) возникли в Украине, а также в России и Белоруси в начале 1920-х годов при непосредственной поддержке Г.А. Кожевникова и других пионеров охраны природы, разделявших концепцию заповедности (Борейко, 2001). В заповедниках, подчинявшихся наркомататам просвещения, регуляционные мероприятия не проводились. Вплоть до начала 1930-х годов большинство деятелей охраны природы и заповедного дела отрицали целесообразность регуляционных мероприятий в заповедниках, во всяком случае призывали к большой осторожности в отношении их применения (Насимович, 1979). На Первом Всероссийском съезде по охране природы в Москве в 1929 г. большинство делегатов высказалось против регуляции в заповедниках (Борейко, 2005).

С середины 1930-х годов, под воздействием «сталинского скачка» и призывов «борьбы с природой», заповедники были вынуждены начать проведение регуляционных мероприятий. Этому способствовало также и то, что одна треть деятелей охраны природы, отстаивающих классическую природоохрану и концепцию заповедности, не вписывались в новые политические условия СССР и были репрессированы. Свою негативную роль сыграло и засилье лысенковщины в биологии.

Было решено «обогащать» природные комплексы заповедников, активно переделывать заповедную природу на службу социалистическому строительству (Насимович, 1979). Идея абсолютной заповедности на Первом Всесоюзном съезде охраны природы (Москва, 1933) была предана анафеме.

Массовые регуляционные мероприятия, активно проводившиеся в советских заповедниках вплоть до 1980-х годов, в свою очередь, помогли отечественным экологам собрать и опубликовать уникальный материал, подтверждающий их полную абсурдность и нанесение серьезного экологического вреда заповедным экосистемам (Краснитский, 1974, 1975, 1979, 1983, Соколов и др., 1997, Краснитский, Дыренков, 1978, 1982, Краснитский и др., 1984, Нухимовская, 1979, 1998, Реймерс, 1973, Реймерс, Штильмарк, 1978, Ткаченко, Дидух и др., 1998, Насимович, 1974, 1979, Арманд, 1987, Зелинская, 1984, 1985, Грамма и др., 1985, Динесман, 1984).

Постепенно регуляционные мероприятия стали ограничиваться или даже запрещаться в природных заповедниках. Так, в 1960-х годах Главприрода МСХ СССР вынесла решение о запрещении акклиматизации в подведомственнных ей заповедниках (Насимович, 1979).

С развалом Советского Союза и заменой социалистической экономики на рыночную у некоторых деятелей заповедного дела Украины, а также России  и Белоруси стали возникать идеи о «несовременности» концепции заповедности и необходимости проникновения рыночных отношений в заповедное дело. Во многом это провоцировалось также очень низким уровнем государственного финансирования, что объяснялось экономическими трудностями  в связи с развалом Советского Союза.

В России эти идеи распространяли ведущие чиновники Российского офиса ВВФ (И. Честин, А. Шварц), начальник Главка заповедников Минприроды России В. Степаницкий, директор Центра «Заповедники» Н. Данилина, в Беларуси – директор национального парка «Беловежская пуща» Н. Бамбиза, в Украине – директор природного заповедника Медоборы  М. Музыка и директор биосферного заповедника Аскания-Нова В.С. Гавриленко.

При всем нашем уважении к директору Карпатского биосферного заповедника Ф. Гамору, никак нельзя согласиться с его неосторожным заявлением, что «в Украине  на смену парадигмы «абсолютной заповедности» постепенно приходит парадигма «регулируемой заповедности». В первой перевешивают принципы пассивной охраны, то-есть полного невмешательства в ход природных процессов. Вторая же предусматривает соединение пассивных и активных методов охраны экосистем. Эти подходы четко сформулированы в Законе о природно-заповедном фонде Украины» (Гамор, 1993).

На самом деле в Законе Украины «О природно-заповедном фонде Украины», принятом в 1992 году, в статье 16 «Требования по охране природных комплексов и объектов природных заповедников» попытались «скрестить коня и трепетную лань». С одной стороны, запретили в заповеднике любую хозяйственную деятельность, а с другой – под видом «регуляции» и «восстановления природных комплексов» разрешили рубки леса, сенокошение, биотехнию, регулирование численности животных, борьбу с «вредителями», лесокультурные и гидрологические работы и т.п.

На основании этого закона Кабинетом Министров Украины были приняты различные подзаконные акты, также узаконившие регуляционные мероприятия в природных заповедниках. Таким образом, «реформаторами» заповедного дела в Украине была подготовлена законодательная база для осуществления легальной массовой хозяйственной деятельности в природных заповедниках (заготовка сена, леса, ведение охоты и рыбалки, туризм и т.п.) (например, Санитарные правила в лесах Украины). Что и было эффективно использовано различными «менеджментами», которые заняли руководящие посты в Минэкологии Украины и Департаменте заповедного дела данного министерства. В качестве примера можно привести заместителя министра экологии И. Вильдмана (2012 г.), одновременно являющегося с 1999 г. директором киевского вещевого рынка «Петровка» (Кулешов, 2012). По данным сайта «Украина криминальная» в 2012 г., И. Вильдман координировал работы по изъятию 800 га территории Ялтинского горно-лесного заповедника (Кулешов, 2012).

Новыми министрами экологии, пришедшими из далеких от охраны природы и науки бизнесовых сфер, перед заповедниками и другими объектами природно-заповедного фонда была поставлена одна-единственная цель – зарабатывать деньги любой ценой.

Благо, законодательство о природно-заповедном фонде Украины уже было заранее подготовлено к этой новой «парадигме» экологами-регуляторами. Уже при министре экологии В. Бойко ежегодный план обложения денежным «оброком» заповедников и национальных парков Минэкологии Украины был поднят с 2 млн. грн. до 110 млн. грн. По сути речь шла о беспрецедентном увеличении рубок леса, сенокосах, добыче полезных ископаемых, платном туризме на территориях ПЗФ. Затем эта цифра уже была доведена примерно до 150 млн. грн. в год.

Директоров заповедников, которые сопротивлялись антиэкологической «смене вех», увольняли (Каневский заповедник – Н. Черный, Карпатский заповедник – Ф. Гамор). Директора других заповедников всячески поддерживали хозяйственную эксплуатацию своих заповедников, под видом «специспользования природных ресурсов», превращая их в лесхозы (Медоборы, Ривненский, Ялтинский горно-лесной), царские охоты (Крымский), зооферму (Аскания-Нова), платный туристически-развлекательный комплекс (Карадагский), притон для браконьеров (Черноморский), или пляж для избранных (Мыс Мартьян).

В результате, по данным Счетной палаты Украины только в 2006-2007 годах Ялтинский горно-лесной и Крымский заповедник, благодаря хозяйственной деятельности, «которая приводит к потере режима заповедности, заработали 2,6 млн. грн. («Заповідний, 2009).

По сути специспользование природных ресурсов в заповедниках сейчас стало официальным способом хозяйственного использования заповедной природы и основным видом деятельности заповедников.

  1.  Специспользование природных ресурсов как новый вид полулегальной хозяйственной деятельности в заповедниках

В январе 2010 г., с подачи Минэкологииприроды Украины, в Закон Украины «О природно-заповедном фонде Украины» была введена новая статья № 9-1 «Специальное использование природных ресурсов в границах территорий и объектов природно-заповедного фонда». Она стала еще одной лазейкой для активизации хозяйственной деятельности в природных заповедниках. Механизм ее следующий. Какой-нибудь природный заповедник, желая расширить и легализовать незаконное использование природных ресурсов на своей территории, обращается в Минэкологии Украины с просьбой и «научным обоснованием», подготовленном в этом же заповеднике, дать лимиты на использование тех или иных природных ресурсов на его территории. Минэкологии Украины такое разрешение, и нередко, в нарушении ст.15 и 16 Закона Украины «О природно-заповедном фонде Украины» дает, и тогда совершенно незаконная деятельность, например, выращивание и заготовка в заповеднике новогодних елок, становится лигитимной. Например, в природном заповеднике Медоборы имеется 3 питомника новогодних елок. Без разрешения Минэкологии Украины их выращивать и заготавливать нельзя, так как это идет в разрез с задачами природных заповедников. Но вот получив утвержденные Минэкологии лимиты – уже можно. Лимиты становятся важнее ст. 15 и 16 Закона Украины «О природно-заповедном фонде Украины». Так, Тернопольская межрайонная природоохранная прокуратура ничего зазорного не нашла в том, что природный заповедник Медоборы выращивает и заготавливает новогодние елки потому, что он имеет на это утвержденные Минэкологии лимиты (читай- утвержденные парой чиновников, даже не имеющих экологического образования).

А так как выдача лимитов на использование природных ресурсов в природных заповедниках и других объектах ПЗФ никак не контролируется (научным советом, общественностью, экоинспекцией или экологической экспертизой) и полностью зависит от настроения и мотиваций чиновников Минэкологии Украины, то она приобретает коррупционную составляющую и несет все большую угрозу для дикой природы заповедников.

В результате в природных заповедниках лимитами Минэкологии Украины прикрывали незаконную деятельность по заготовке и выращиванию новогодних елок (природные заповедники Медоборы, Горганы и Днепровско-Орельский), в Карадагском заповеднике дают возможность предпринимателям зарабатывать 25,5 млн. гривен за сезон катанием отдыхающих на катерах в заповедной акватории (хотя «передвижение механических транспортных средств» запрещено в природных заповедниках ст. 16 Закона Украины «О природно-заповедном фонде Украины». Сбор плодов и семян запрещен этой же статьей, однако прикрываясь утвержденными Минэкологией Украины лимитами в природном заповеднике Медоборы собирают шиповник, в Украинском степном содержат ульи, заготавливают карагач, в Ялтинском горно-лесном заповеднике собирают семена сосны и желуди , размещают торговые точки (до 16 за сезон), катают людей на лошадях, выпасают скот, в Каневском содержат ульи (50 шт.), в Крымском заповеднике ловят и продают кабанов и оленей, выпасают скот на 1600 га, разрешают проезд автомобилей (до 6 тыс. в год), организовывают охоты (отстреливая до 40- 50 диких копытных в год), в заповедной зоне Дунайского биосферного заповедника по все тем же лимитам ведут промысловый лов рыбы.

Специально подчеркнем, что заготовка шиповника и новогодних елок, охота и промысловый лов рыбы, проезд автомашин , катание на лошадях и катерах вообще не имеют никакого отношения к так называемым «регуляционным мероприятиям», пока разрешенных законом и имеющим хоть какое, пусть убогое, но научное обоснование. Это уже реальное беззаконие, которое ведет к полному уничтожению природных заповедников и заповедных зон.

  1. В каких объектах природно-заповедного фонда можно проводить регуляционные мероприятия

Часто можно услышать голоса тех, кто говорит про неадекватность заповедного режима для сохранения ряда редких видов растений и животных, существующих в определенных фиксированных условиях, которые предлагается поддерживать искусственно так называемыми регуляционный мероприятиями. В этом случае необходимо возразить, что сохранение природного хода процессов и сохранение отдельных видов не является совместимыми. Российскими экологами А.М. Краснитским и С.А. Дыренковым в 1978 г. был сформулирован принцип разделения функций особо охраняемых природных территорий. При этом в природных заповедниках никаких регуляций и покровительства отдельным видам быть не должно.

В то же время все эти процедуры могут присутствовать на территории других объектов природно-заповедного фонда – национальных природных парков, региональных ландшафтных парков (за исключением их заповедных зон), заказников и т.п. (Краснитский, Дыренков, 1978).

 

  1.  О расширении принципа Краснитского-Дыренкова в концепции заповедности в отношении охраны редких видов флоры и фауны

Большим вкладом А.М. Краснитского и С.А. Дыренкова в теорию заповедного дела является разработка нормативной системы концепции заповедности, позволяющей разрешать конфликты на местах. В частности, они предложили в 1978 г. важнейший принцип концепции заповедности – принцип разделения двух функций заповедных территорий (принцип Краснитского-Дыренкова). Он позволяет разрешить, в частности, серьезнейшую проблему со степными заповедниками.

В целях разрешения противоречий между охраной экосистем (и спонтанных процессов в них) и консервацией определенного, уже известного состояния экологических систем путем имитации или полного сохранения того режима, который явился условием их возникновения, охрана спонтанно развивающихся экосистем должна стать целью природных заповедников, а консервация уже известного состояния экологических систем путем имитации или полного сохранения того режима, который явился условием их возникновения, – целью заказников, национальных парков и т.п. (Краснитский, Дыренков, 1978). Другими словами, зарастание кустарником и образование ветоши допускается в степных заповедниках, но в других ОПТ с этими явлениями следует бороться при помощи сенокосов и выпаса лошадей.

Вместе с тем существует проблема охраны редких видов на охраняемых природных территориях. Она заключается в том, что некоторые редкие виды более успешно размножаются в местах, где происходит хозяйственная деятельность человека (например, байбак лучше себя чувствует в косимых участках степей, вертлявая камышовка – в местах скашиваемого тростника), а другие редкие виды предпочитают природные условия с режимом заповедности. Это - летучие мыши, которые предпочитают пещеры с отсутствием посетителей, 60% сов,100 % дятлов, 36 % хищных птиц, 14 % млекопитающих, занесенных в Красную книгу Украины ,которые гнездятся в дуплистых, усыхающих деревьях, не тронутых санитарными рубками, болотная сова и луговой лунь, предпочитающие некосимые участки степных заповедников.

Около ста видов насекомых, обитающих в степных участках и занесенных в Красную книгу Украины, в том числе около 30 видов бабочек и 50 видов перепончатокрылых, гибнут от сенокошения. При этом бабочки составляют 52 %, а перепончатокрылые 61 % от всех бабочек и перепончатокрылых, занесенных в Красную книгу Украины (Червона книга України, Тваринний, 2009).

Для разрешения острого вопроса – какую охрану редких видов (пассивную или активную) предпринимать в природных заповедниках и других охраняемых природных территориях, можно успешно руководствоваться принципом Краснитского-Дыренкова о разделении функций заповедных территорий, несколько его дополнив. Редкие виды, для существования которых более подходит режим заповедности, должны получать приоритет в охране на территории природных заповедников. Что касается редких видов, для существования которых более подходит режим регулированной хозяйственной деятельности человека , то они должны получать приоритет в охране на территории национальных парков (вне заповедных зон), заказников и других охраняемых природных территорий, где разрешена контролируемая хозяйственная деятельность.

 

13. Применение европейской концепции заповедности в Европе и мире

Предложенная еще в начале 20 века немецким природоохранником Гуго Конвенцом концепция заповедности получила свое признание на международном уровне. Это отразилось в специальной категории охраняемых территорий Международного союза охраны природы (МСОП) — 1-а «строгий природный резерват», который является аналогом отечественной категории природно-заповедного фонда — «природный заповедник». Эта классификация была утверждена МСОП в 1994 г.

Строгий природный заповедник это — достаточно крупная по размерам, целостная в ландшафтном плане и минимально освоенная территория (включая акватории), где максимально полно поддерживается ход естественных процессов в природе, сохраняются в ненарушенном состоянии уникальные или эталонные (репрезентативные) природные комплексы, достопримечательные геологические образования, сберегаются разнообразные виды растений и животных и их местообитания (поддерживается биоразнообразие и разнообразие экосистем); служит, прежде всего, целям проведения научных исследований, экомониторинга и природоохранного просвещения.

Эту категорию может получить не обязательно заповедник, но также и национальный парк или резерват, но при одном обязательном условии, что здесь строгая охрана, наука и никакой рекреации или другой хозяйственной деятельности. Всего в мире на 2008 г. имелся 4731 участок, отвечающий категории МСОП — 1-а — «строгий природный резерват». Объекты, относящиеся к данной категории, представляют 4,6 % от всего количества охраняемых природных территорий в мире и занимают площадь 1 млн.033.888 кв. км, что составляет 5,5 % от всей площади охраняемых природных территорий в мире (Борейко, 2015).

В Индии на 2003 г. имелся 1 заповедник площадью 133010 га. В Китае имеется заповедник для охраны панд. В Мадагаскаре действует 7 заповедников, отвечающих категории 1-а. Это — Лукуба (740 га), Цинги-де-Намурука (22227 га), Цинги-де-Бемараха (152 тыс. га), Царатанана (48622 га), Наампуана, Заамена (73160 га), и частный заповедник Беренти.

В Гвинее к категории 1-а относится строгий природный заповедник Маунт-Нимба (Mount Nimba Strict Nature Reserve), имеющий площадь 9560 га, в Коста-Рике имеются два абсолютных резервата. В Антарктиде на 2003 г. категория 1-а занимала 81% от всей площади охраняемых природных территорий в этом континенте. В Монголии на 2007 г. имелось 12 заповедников, имевших площадь 50,8% от всей площади охраняемых природных территорий страны (Борейко, 2015).

В Европе, кроме Украины, России, Беларуси, Молдовы, категория 1-а МСОП существует на Шпицбергене. Там имеется 6 объектов категории 1-а (Северо-Восточный и Юго-Восточный Свальбард, три флористических района и один морской заповедник) (140). 20 объектов категории 1-а существует в Финляндии, 2 — в Македании, 3 — в Латвии, 4 — в Литве, 2 — в Болгарии, в Великобритании — 22, 4 — в Сербии, имеются такие объекты в Норвегии, Испании, Словении, Германии, Греции, Черногории, Хорватии, Австрии, Швейцарии, Румынии. Подобные объекты планируется создать также в Исландии. В Эстонии строгие заповедные зоны имеют резерваты. Следует также добавить, что в некоторых европейских странах имеются полные (абсолютно заповедные) резерваты (Германия, Словения и др.). В Словении полных резерватов пять (Борейко, 2015).

В настоящее время в ряде ведущих стран мира – США, Канада, Германия, Австрия наметился тренд на увеличение заповедной зоны в национальных парках до 75%-80% от площади парка (Pawlaczyk, 2000).

 

14. План борьбы с регуляционными мероприятиями в заповедниках и заповедных зонах

В настоящее время в природных заповедниках, а также в заповедных зонах биосферных заповедников, национальных парков и региональных (природных) парков массово проводятся различные регуляционные мероприятия (санитарные рубки, сенокосы, выпас, изменение гидрологического режима, посадка леса, кошение тростника, регулирование численности видов животных, борьба с “вредителями” леса и т.п. Как правило, они привнесены в заповедное дело из сельского, лесного, охотничьего или рыбного хозяйства, наносят огромный ущерб заповедным экосистемам и биоразнообразию, способствуют коррупции и криминализации коллективов охраняемых природных территорий и дискредитируют заповедное дело. В заповедниках и других ОПТ наиболее распространены санитарные рубки леса и сенокошение. И если на проведении санитарных рубок в основном настаивают одни лесники, то на сенокошении – значительная часть представителей ботанической науки, руководство заповедников и много министерских чиновников. Дело осложняется тем, что некоторые ученые , имеющие материалы против сенокошения, бояться выступить против , так как зависимы от руководителей заповедников или некоторых именитых ботаников, сторонников сенокошения. С другой стороны, некоторые директора заповедников имеют большой коммерческий интерес от реализации полученной в результате регуляционных мер древесины и сена. Так, дирекция Михайловской целины активно продает сено местным жителям, а дирекция Аскании-Нова очень заинтересована в заготовке сена как корма для огромного стада копытных (более 1300 голов), которых Аскания-Нова реализует олигархам для пополнения их частных зоопарков и охотхозяйств.

В связи с тем, что регуляционные мероприятия в заповедниках и заповедных зонах в целом являются антиэкологическими и антиэтическими, так как ограничивают право дикой природы на существование и свободу, а также противоречат концепции заповедности, защитникам дикой природы и заповедников необходимо консолидировать свои усилия в борьбе против регуляционных мероприятий, и, в первую очередь, против санитарных рубок и сенокосов.

План действий нам представляется следующим:

  1. Поиск научной литературы с критикой регуляционных мероприятий и вреда от них и составление на их основе библиографических списков и обзоров.

Имеется огромная масса литературы, опубликованной в периферийных научных сборниках, не известных экологической общественности. Более того, до последнего времени этому важному направлению работы вообще практически никто не уделял внимания. Если первый обзор литературы с критикой санитарных рубок в заповедниках был опубликован А. М. Краснитским в 1983 г., то следующий обзор был опубликован В.Е. Борейко и Г.Н. Левиной более чем через 30 лет (Борейко, Левина, 2016).

Что касается обзора литературы о вреде сенокошения в заповедниках, то первая такая работа (далеко не полная), была опубликована И.Ю. Парникозой лишь в начале 2014 г.

2. Организация рейдов в заповедники и заповедные зоны с целью сбора материалов о массовых нарушениях заповедного режима и нанесения вреда фауне и флоре при проведении сенокосов, санитарных рубок и других регуляционных мероприятий.

Этой работой также до последнего времени никто не занимался. Так, первая фотофиксация сенокоса в степном заповеднике была проведена ДОП “Зубр” только летом 2014 г.

Создание банка фотоматериалов о санитарных рубках в заповедниках, национальных парках, заказниках и других объектах ПЗФ было проведено Киевским эколого-культурным центром только в 2015-2016 гг.

3. Анализ подзаконных актов, регламентирующих регуляционные мероприятия в заповедниках и заповедных зонах на их соответствие природоохранному законодательству.

Этим направлением работы до последнего времени также никто не занимался. Первый успех здесь был одержан летом 2013 г,. когда после проведенного Киевским эколого-культурным центром анализа Методических рекомендаций по рубкам леса в природно-заповедных объектах Украины, и обращения Центра в Генеральную прокуратуру Украины. В результате они были отменены как незаконные.

4. Привлечение внимания правоохранительных органов к противозаконной практике регуляционных мероприятий в заповедниках и заповедных зонах.

Этим направление работы то настоящего времени также никто не занимался. Вся критика регуляционных мероприятий сводилась к разговорам, или, в лучшем случае, к краткому упоминанию в научных статьях. Только летом2014 г. В.А. Бринихом впервые был проведен системный анализ научных источников, подзаконных актов и других материалов, дающих информацию о практике сенокошения в Центрально-Черноземном заповеднике, в результате которого были выявлены грубые нарушения природоохранного законодательства и направлены обращения в правоохранительные органы. Киевский эколого-культурный центр и ЭкоПраво-Киев добились внесения изменений в Положение о Дунайском биосферном заповеднике, запретив лов рыбы в заповедной зоне.

5. Постепенное ограничение в законодательном порядке проведения регуляционных мероприятий.

На первых порах сенокошение в заповедниках может быть запрещено в самый опасный для животных период – май-июнь, а также запрещено косить тяжелой техникой (комбайны, трактора, автомобили), и запрещено сенокошение большими сплошными участками. Такие требования необходимо вносить в подзаконные акты, а также в природоохранные законы, регламентирующие режим заповедников и заповедных зон.

6. Создание общественного мнения, направленного против регуляционных мероприятий.

Для этого можно использовать научные конференции по заповедному делу, публикации в научных сборниках, научных и научно-популярных журналах, проводить дискуссии в специализированных электронных рассылках, на экологических сайтах, круглых столах. Так, круглый стол по идее абсолютной заповедности, проведенный Всеукраинской экологической лигой летом 2014 г. показал, что сторонникам регуляции нечем возразить по поводу нанесения массового вреда биоразнообразию при сенокошении и санитарных рубках.

7. Полное и окончательное законодательное запрещение регуляционных мер в заповедниках и заповедных зонах.

 

Подробнее о вреде  регуляции в заповедных обьектах- – в новой книге Вл.Борейко и И.Парникозы  “Критика регуляционных мероприятий на территориях строгого природоохранного режима ( категория 1-А МСОП / IUCN)”,   2017, КЭКЦ, Киев, 208 стр.  http://ecoethics.ru/wp-content/uploads/2017/02/int_regulacia_2017.pdf

 

Пресс-служба КЭКЦ

 

20.04.2017   Рубрики: Борьба за заповедность, Новости