Как репрессировали абсолютную заповедность

В.Е. Борейко

Киевский эколого-культурный центр

В истории отечественной науки имеется нимало примеров, когда по политическим мотивам репрессиям подвергались не отдельные ученые, а научные взгляды, идеи, концепции, школы и даже целые науки. Наиболее известный пример – разгром науки генетики в 1948 г. на сессии ВАСХНИЛ. Коснулись репрессии и заповедного дела. Репрессировали людей. По моим подсчетам в 1930-х годах репрессирован был каждый третий деятель охраны природы и заповедного дела (1,2, 3). Этот печальный список возглавляют такие видные работники заповедного дела как Ф.Р. Шиллингер (погиб в Гулаге), В.В. Станчинский (погиб в Гулаге), А. П. Гунали, С.И. Медведев, Б.К. Фортунатов, А.А. Шуммер, А.А. Яната (погиб в Гулаге) (2). Репрессировали заповедники. В 1951 г. по прямому указанию Сталина в СССР было закрыто 88 заповедников. В 1961 г. по прямому указанию Хрущова закрыли еще 16 заповедников (1). Репрессировали заповедную науку как таковую. Об этом до сих пор никто не писал. Пришло время об этом рассказать.

Реализация идеи Г.А. Кожевникова об абсолютной заповедности в первых советских заповедниках и нормативных документах

Базовой идеей заповедной науки является теория профессора Московского университета зоолога Г.А. Кожевникова об абсолютной заповедности, позже развитая советскими экологами А.М.Краснитским, С.А. Дыренковым и Ф.Р. Штильмарком и американскими экофилософамиДж. Тернером, Х. РолстономIII и Т. Бирчем в концепцию абсолютной заповедности.

В 1908 г., выступая на Всероссийском акклиматизационном съезде в Москве, Г.А. Кожевников сформулировал идею абсолютной заповедности: «чтобы иметь возможность изучать природу, мы должны стараться сохранить ее в ее первобытной неприкосновенности в виде ее наиболее типичных формаций… Всякие меры, нарушающие естественные условия борьбы за существование, здесь недопустимы. Не надо ничего устранять, ничего добавлять, ничего улучшать. Надо предоставить природу самой себе и наблюдать результаты» (14).

Его идея об абсолютной заповедности была поддержана научным сообществом, а также руководящими чиновниками Наркомпроса Российской Федерации и была положена в практику создания первых советских заповедников, а также реализована в первых юридических актах о заповедниках. В утвержденном 22 февраля 1929 г. Наркомпросом РСФСР Типовом положении о заповедниках, говорилось, что “Полным заповедником признается участок земельной или водной площади, который со всеми находящимися на нем и в нем произведениями природы (растениями, животными, почвами, горными породами, минералами и пр.) навсегда сохраняется в неприкосновенном виде. Вследствие этого естественное состояние полного заповедника не может быть нарушаемо воздействием человека на природу, а также не допускается хозяйственное использование заповедной территории.

Воздействие человека на природу полного заповедника разрешается лишь поскольку это необходимо для достижения поставленных перед заповедником целей научного исследования и охраны” (19).

В принятом 20 июня 1930 г. Постановлении ВЦИК и СНК РСФСР «Об охране и развитии природных богатств СССР», которое уже распространялось на все без исклюбчения российские заповедники, в разделе II«О заповедниках» было сказано «6. Полными заповедниками объявляются участки природы, в отношении которых воспрещается в общем их хозяйственное использование и какое бы то ни было нарушение их естественного состояния. При полном заповеднике может быть образован охранный район, задачей которого является создать естественную ограду для полного заповедника. Вопрос об охранной зоне разрешается в каждом случае тем органом, который учреждает заповедник (ст. 11).

13. В отношении полных заповедников воспрещается всякого рода их использование и нарушение их естественного состояния. Исключения из этого правила допускаются по особым распоряжениям органов, в ведении которых заповедники находятся, лишь в тех случаях, когда стихийные бедствия или другие обстоятельства угрожают разрушением заповеднику или его охранным районам, или когда этого требуют интересы охраны заповедников» (6).

Как мы видим, режим заповедности, установленный в заповедниках в 1929 г . и 1930 г., полностью отвечал взглядам Г.А. Кожевникова об абсолютной заповедности и являлся более строгим, чем в заповедниках России, Украины, Беларуси спустя 80 лет, в 2013 г. (когда в природных заповедниках разрешаются различные регуляционные мероприятия, туризм, «восстановление» природных комплексов и т.п.).

Состоявшийся в 1929 г. в Москве Первый Всероссийский съезд по охране природы, где Г.А. Кожевников был одним из его ведущих, поддержал требования большинства выступающих по еще большему ужесточению режима заповедников, высказался против развития в заповедниках туризма и проведения регуляционных мер (7).

Максим Горький призвал к войне с природой

Идея Сталина о том, что по мере развития социализма будет усиливаться классовая борьба, получила развитие у советского писателя Максима Горького. По его мнению, еще одним классовым врагом, с которым должны сражаться большевики, является природа (16). В декабре 1931 г. в газете «Правда» он опубликовал публицистическую статью с характерным заголовком «О борьбе с природой». – «Объявим природе бой» — «прекрасное, подлинно большевистское намерение и нужно сделать все для того, чтобы оно немедля превратилось в работу», — призывал Буревестник (12). 1931 г. – полное и окончательное воцарение Сталина во власти. Именно с этого момента природоохрана становится «антипартийным» делом. В 1931 г. в журнале «Большевик» зав. научным отделом Московского горкома партии Э. Кольман в статье «Вредительство в науке» писал: «Вот именно, «охрана природы» становится охраной от социализма. Таким образом, сущность всех вредительских теорий одна и та же. Иначе быть не может – цель у вредителей всех мастей одна: срыв нашего социалистического строительства, реставрация капитализма» (11). Примерно это же заявили «пролетарские краеведы» Т.Васильев и В. Карпыч в «Правде» — «Общий вывод, который напрашивается после просмотра комплекта «Охрана природы» таков, что этот журнал под лозунгом безусловной охраны природы стремится сохранить эту природу…от пятилетки» (10).

Моментально журнал «Охрана природы» был переименован в «Природа и социалистическое хозяйство» (13).

Именно в это сложное время к фактическому руководству заповедниками России пришел Василий Никитич Макаров, бывший эсер, а затем большевик, человек, как о нем писали в характеристике «слабохарактерный и беспринципный» (2).

В. Н. Макаров – «классик» или губитель заповедного дела?

Наверное, пришла пора пересмотреть роль фактического руководителя российскими заповедниками с 1929 г. по 1951 г. В.Н. Макарова в заповедном деле. Некоторые, например, современный руководитель российских заповедников В. Степаницкий относит В. Н. Макарова к классикам заповедного дела. В целом положительно отзывался о деятельности Макарова и известный историк заповедного дела Ф.Р. Штильмарк (9, 15). В ряде своих публикаций по истории заповедного дела я также сочувствовал Василию Никитичу (2).

Действительно, он нимало сделал для организации новых заповедников, в конце своей жизни боролся против закрытия Всероссийского общества охраны природы, которым руководил, поддерживал деятелей заповедного дела (2).

Однако направленный партией в 1929 г. в Наркомпросе РСФСР на заповедники, но не будучи специалистом в области охраны природы (В.Н. Макаров по образованию учитель, и всю сознательную жизнь занимался борьбой с царским режимом), Макаров не понял сущность заповедников.

Кстати, однажды Василий Никитич сам признался, что когда ему предложили заняться заповедниками, он с подозрением отнесся к этому делу, связывая термин «заповедник» с «библейскими заповедями», думая,нет ли тут буржуазных предрассудков, переживших Октябрьскую революцию. (2). А посему нанес заповедному делу сокрушительный удар, от которого оно не может отойти и спустя почти век.

Как расправились с абсолютной заповедностью

В декабре 1931 г. на заседании сессии Госкомитета по охране природы РСФСР В.Н. Макаров четко указал на разделение в истории заповедного дела : «В направлении работы государственных заповедников можно отметить два периода: первый до 1930 года, характеризующийся ложными и вредными установками на изучение только теоретических проблем, причем отрицалась самая возможность увязки работ заповедника с теми или иными конкретными задачами социалистического строительства. Второй – с 1930 г., когда в работе заповедников наступает определенный перелом в сторону подчинения всей работы заповедника задачам осуществления пятилетнего плана социалистического строительства СССР и когда мысль об организации в охранной зоне заповедников научно-опытных стационарных учреждений, о развитии в их пределы широкого пролетарского туризма уже не кажется еретической для работающих в области охраны природы» (13).

Как мы видим, все, что было сделано в области заповедного дела до 1930 г., называлось «ложным» и «вредным».Но самой «ложной» и «вредной», по мнению В.Н. Макарова, являлась идеология заповедного дела, основанная на идее абсолютной заповедности, так как она противоречила взглядам большевиков на «переделывание» природы. Поэтому ее следовало уничтожить, предать анафеме. Однако это нужно было сделать не тайно, а в популярной в то время манере – путем всеобщего бичевания и линчевания на хорошо срежиссированном спектакле. Назывался этот спектакль – Первый Всесоюзный съезд по охране природы и содействии развитию природных богатств СССР.

Суд над идеей абсолютной заповедности В.Н. Макаров начал готовить заранее. Еще в 1932 г., в журнале «Природа и социалистическое хозяйство» (бывший «Охрана природы») он публикует установочную статью «К Всесоюзному съезду по охране природы и содействия развитию природных богатств СССР», где заявил: «Съезд должен твердо и категорически заявить, что оставшийся кое у кого в живых фетиш абсолютной неприкосновенности заповедников и заповедных объектов природы пора сдать в мусорный ящик, что этот лозунг вреден, что основная наша обязанность не просто охранять, а, охраняя, помогать хозяйственным организациям наиболее рационально, с точки зрения общегосударственных интересов, в данных условиях места и хозяйства, использовать тот или иной природный объект. В проблеме – сохранить или передать в эксплуатацию сейчас, немедленно, решает вопрос, что полезнее, что необходимее для социалистического строительства» (4).

Первый Всесоюзный съезд по охране природы в СССР, как он потом официально назывался, прошел в Москве с 25 января по 1 февраля 1933 г. В нем приняло участие 190 человек из разных советских республик. В отличии от Первого Всероссийского съезда по охране природы 1929 г. – на нем было очень много представителей различных хозяйственных органов, занимающихся эксплуатацией природных богатств – леса, рыбы, охотничьих животных. Зато, например, не было известного классика заповедного дела В.П. Семенова-Тян-Шанского, а также природоохранника-краеведа из Ленинграда П.Е.Васильковского, активно участвовавших в предыдущем природоохранном съезде. Другой известный профессор –природоохранник – Д.М. Россинский, также принимавший деятельное участие в предыдущем съезде – скончался за несколько недель до Всесоюзного съезда. Да и сам Г.А. Кожевников, хотя и был приглашен на Всесоюзный съезд, уже не являлся одним из его руководителей, а был задвинут в члены «культурно-массовой секции» съезда. В целом можно сказать, что за неполных 4 года (от съезда до съезда), благодаря кадровым чисткам заповедников и органов охраны природы по устранению «антисоветских» элементов и пролетаризации заповедников, число сторонников неприкосновенности заповедников от любого хозяйственного использования существенно сократилось.

К сожалению, идею абсолютной заповедности не поддерживали даже молодые природоохранные кадры, имеющие университетское образование. Еще в 1928 г., за 5 лет до разгромного съезда, Г.А. Кожевников с болью писал: «(…) В докладе я подчеркивал, что важно подходить к вопросу охраны природы с широкой принципиальной точки зрения, а не смотреть узко-утилитарно, и, в частности, не сводить охрану природы к охране дичи, к устройству охотничьих заказников и т.п. Охранять первобытную дикую природу ради нее самой, смотря на прикладные вопросы как на стоящие на втором плане – вот основная идея охраны природы по моему докладу.

И вот тут выявилось нечто весьма печальное. Двое из представителей зоологической молодежи, интересующиеся охраной природы и готовые работать для нее, выявили открыто слабую позицию, малосодержательную идеологию, начавши доказывать, что проповедывать охрану природы можно
только с утилитарной точки зрения… С моей точки зрения, последнее предложение знаменует полный крах идеи охраны природы. Всякое «хозяйство» по существу своему в корне противоречит идее охраны природы. Человеческое хозяйство всегда есть уродование природы. Только невмешательство в жизнь природы делает природу научно-интересной. Если мы с этой позиции сойдем, то мы никогда не осуществим охрану природы в истинном смысле этого слова. И мне было весьма грустно слышать, что вместо того, чтобы отстаивать идею пользы заповедников, для охраны первобытной природы и научного изучения ее, отстаивать принципиальный, хотя и трудный подход к делу, сразу переходят на защиту идеи более легко осуществимой, но чуждой всякого идейного интереса, идеи «охотничьего хозяйства», с охраной природы ничего не имеющей» (18).

В итоге делегаты Всесоюзного съезда по охране природы по своим интеллектуальным, а также морально-эстетическим качествам были готовы поддержать репрессию идеи абсолютной заповедности.

Немалое значение имела и ловко проведенная изоляция Г.А. Кожевникова на съезде. Не пустить его на съезд В.Н. Макаров не мог, слишком уж Г.А. Кожевников являлся значительной в то время для заповедников и в целом для природоохраны фигурой. Но вот изолировать на съезде классика заповедного дела чиновникам было под силу.

Опубликованные в 1935 г. «Труды» съезда свидетельствуют, что Г.А. Кожевников на съезде не выступал не только с докладом, но даже и в прениях. Уже никто не узнает, как оно было на самом деле – или ему не дали выступить, или он отказался, или при публикации «Трудов» его речь просто была изъята.

На съезде заповедникам было посвящено три доклада. Главный – «Государственные заповедники РСФСР и перспективы их развития» сделал В.Н. Макаров. В своем выступлении он призвал «окончательно изжить еще оставшийся кое где фетиш неприкосновенности природы заповедников» (8). К сожалению, это предложение было поддержано многими участниками съезда, и не только чиновниками (что не удивительно), но и самими работниками заповедников и даже некоторыми видными природоохранниками, такими как профессор С.А. Бутурлин. Работник Крымского заповедника В.И. Буковский сказал в прениях: «В целом ряде случаев необходимо вмешательство даже в жизнь абсолютных зон заповедников. Например, в абсолютной зоне размножились лесные вредители – их конечно нужно уничтожить. Но из этого не следует, что нужно уровнять абсолютные зоны с неабсолютными. Основная задача абсолютного заповедника – оставить для научной работы неприкосновенными отдельные участки природы» (8). (Тут, конечно, хочется спросить у уважаемого ученого из Крымского заповедника, а какие же это будут неприкосновенные участки, если в них начнут уничтожать вредителей леса?). Его земляк из Крыма, председатель Крымского союза охотников С.В. Туршу (нимало, кстати, сделавший для закрытия весенней охоты в Крыму), тоже поддержал В.Н. Макарова: «По моему, вмешательство человека необходимо на всей территории, не исключая заповедной (…). В Крымском заповеднике обнаружено сильное размножение лисицы. Вне заповедника охотятся на лисицу, а из той зоны, где охота разрешена, лисица естественно перекочевывает в абсолютный заповедник. В результате получается большой ущерб для косуль заповедника» (8).

Против абсолютной заповедности выступил и известный московский педагог, руководитель юннатов П.П. Смолин: «-что касается работы заповедников, то здесь предварительно надо уточнить несколько вопросов об абсолютности заповедника. Если раньше мы говорили: абсолютный и точка, то сейчас мы говорим: нет, вмешательство нужно, но вмешательство это в абсолютную часть заповедника должно быть сведено к минимуму» (8).

К большому сожалению, против абсолютнойзаповедности подал свой голос и такой известный природоохранник, орнитолог и охотовед как С.А. Бутурлин: «Говорить о полной неприкосновенности природы даже в заповедниках сейчас уже не приходится (…). Ряд примеров подтверждает нецелесообразность оставления заповедников без вмешательства человека» (8). Далее С.А. Бутурлин приводит чисто охотоведческий аргумент о том, что соболя в заповедниках было бы больше, если можно было уничтожать его врагов и заключает: «Очевидно поэтому, что когда мы говорим о заповеднике, нужно рассматривать заповедник, как высокое культурное хозяйство» (8).

Любопытно, что в защиту абсолютной заповедности высказался шеф В.Н. Макарова – руководитель Комитета по заповедникам, почетный председатель съезда старый большевик П.Г. Смидович: «Не диалектично было бы совершенно отрицать метод абсолютной заповедности, так как абсолютное заповедание на отдельных участках дает возможность исследовать, прежде всего, вредителей охраняемых объектов (…). Так что отрицательное отношение к абсолютной заповедности не научно и не теоретично» (8).

Однако съезд Смидовича не услышал и принял резолюцию, которая предавала идею абсолютной заповедности полной и окончательной анафеме: «Съезд категорически отвергает буржуазную теорию о невозможности управления процессом дикой природы и о полном невмешательстве человека в ее процессы на заповедных территориях» (8). Ловко навешанный ярлык «буржуазная» имел смертельную политическую окраску и ставил крест на идее абсолютной заповедности. Быть отнесенным к «буржуазии» в стране пролетариев и крестьян означало скорую и реальную смерть.

В своей статье «К итогам работы 1 Всесоюзного съезда по охране и развитию природных богатств СССР» В.Н. Макаров с удовлетворением подвел его главный итог,заявив, что съезд «решительно осудил принцип полного невмешательства человека в природу заповедников, как принцип реакционный и противоречащий диалектическому взгляду на природу, ее законы и на место человека в природе» (5).

И еще один печальный итог съезда. Вместе с идеей абсолютной заповедности был уничтожен и ее автор –«отец» отечественных заповедников Григорий Александрович Кожевников. Он скончался от разрыва сердца в предпоследний день съезда, у себя дома, возвратившись с заседания (2).Скорее всего он до последнего отстаивал абсолютную заповедность и не смог пережить гибели своего детища.

«У советских заповедников иной принцип работы, чем у заповедников капиталистических стран. Мы отказываемся от невмешательства в природу заповедников», — объяснял несколько лет спустя подрастающему поколению детский писатель Н. Михайлов (17).

Что стало потом с заповедниками – многим хорошо известно. Они превратились в центры «пролетарского туризма», базы для акклиматизации «полезных» животных и растений, а немногим позже, в 1951 г. – их вообще практически все прикрыли за ненадобностью (1, 2, 3, 9).

Литература

1. Борейко В.Е., 2003, Белые пятна природоохраны, К., КЭКЦ, 292 стр.
2. Борейко В.Е., 2001, Словарь деятелей охраны природы, К., КЭКЦ, 524 стр.
3. Борейко В.Е., 2001, История охраны природы Украины (Xвек-1980), К., КЭКЦ, 544 стр.
4. Макаров В.Н., 1932, К Всесоюзному съезду по охране природы и содействию развитию природных богатств СССР, Природа и социалистическое хозяйство, т. V, стр. 7-9.
5. Макаров В.Н., 1933, К итогам работы 1 Всесоюзного съезда по охране и развитию природных богатств СССР, Природа и социалистическое хозяйство, т. VI, стр. 5-6.
6. Постановление ВЦИК и СНК РСФСР «Об охране и развитию природных богатств РСФСР», 1930, Охрана природы, № 6, стр. 150-152.
7. Труды 1-го Всероссийского съезда по охране природы, 1930, М.
8. Труды Первого Всесоюзного съезда по охране природы в СССР, М., 1935.
9. Штильмарк Ф.Р., 1996, Историография российских заповедников, М., Логата.
10. Васильев Т., Карпыч В., 1931, Краеведение и туризм – на службе социалистическому строительству, Правда, 17 сентября.
11. Кольман Э., 1931, Вредительство в науке, Большевик, № 2, стр. 73-81.
12. Горький М., 1931, «О борьбе с природой», Правда, 12 декабря.
13. Макаров В.Н., 1931, Тезисы доклада В.Н. Макарова на сессии Госкомитета в декабре 1931, Природа и социалистическое хазяйство, № 9-10, стр. 245-248.
14. Кожевников Г.А., 1909, О необходимости устройства заповедных участков для охраны русской природы, Труды Всероссийского акклиматизационного съезда 1908, вып. 1, М.
15. Штильмарк Ф.Р., 1978, Василий Никитич Макаров и его роль в развитиии заповедного дела (к 25-летию со дня смерти), Бюллетни МОИП, отд. биолог., т. 83, № 5.
16. Беломоро-Балтийский канал им. Сталина. История строительства, 1934, Госиздат, 407 стр.
17. Михайлов Н.Н., 1937, Лицо страны меняется, М.-Л., Детгиз, 144 стр.
18. Кожевников Г.А., 1928, Вопрос об охране природы на естественно-историческом совещании Центрально-Промышленной области, Живая природа, № 12.

19.Типовое положение о заповедниках,состоящих в ведении Наркомпроса, 1929, Еженедельник Народного Комиссариата просвещения РСФСР, № 14, стр. 33-37.

08.11.2013   Рубрики: Идея абсолютной заповедности, Новости