Экологический вред от биотехнии, пасек и регулирования численности животных в заповедных обьектах

Вл.Борейко, И.Парникоза, КЭКЦ

 

В ряде заповедников происходят биотехнические мероприятия по поддержке отдельных редких видов растений и животных, а также покровительство охотничьим видам животных. Например, в Крымском заповеднике подкармливаются кабаны и олени. В заповеднике Еланецкая степь подкармливают бизонов, в Хомутовской степи (филиале Украинского степного заповедника) – домашних лошадей, используемых в качестве выпаса.

Академик В.Е. Соколов с соавторами считает, что «рекомен­дуемые многими авторами способы поддержания и сохранения редких видов в заповедниках — это еще не управление, а скорее острый эксперимент, прогнозировать окончательные результаты которого далеко не всегда возможно, а плата за его проведение может выразиться в серьезном нарушении естественных процес­сов в экосистеме. Протекционизм — это попытка сохранить от­дельные виды, пусть необычайно ценные, а не эталонные экосис­темы, ради которых в большинстве случаев создавались заповед­ники. Поэтому далеко не всегда оправданно исключительное внимание в заповедниках к редким видам как основным объек­там охраны. Сохранение в заповедниках редких и исчезающих видов должно осуществляться прежде всего через сбережение исчезающих экосистем» (Соколов и др., 1997).

Следует также отметить, что мероприятия по охране редких видов в заповеднике нередко идут в разрез с концепцией заповедности. Так, в плане управления Хомутовской степью рекомендовано подсеивать искусственным путем в запо­веднике редкие растения (но ведь заповедник не клумба, и не бо­танический сад, в нем другие принципы работы), а также уменьшить площадь абсолютно заповедного участка (Гелюта и др., 2002). К слову сказать, этот документ имеет явный крен в защиту флоры заповедника в ущерб его фауне.

Более того, нередко действия по защите одного вида наносят вред другим видам или даже всей заповедной экосистеме. Например, для подкормки оленей в Крымском заповеднике заготовляются веники, косится сено, устанавливаются солонцы и кормушки. В результате численность оленей (при отсутствии волков) очень большая, они поели весь подрост в буковых лесах.

В филиале Карпатского заповедника Долине нарциссов ради сохранения редкого нарцисса узколистого проводят сенокошение и корчевание кустов ивы, что вызвало резкое сокращение численности птиц и некоторых насекомых (цит. по Соколов и др., 1997). В некоторых лесных заповедниках развешиваются дуплянки для летучих мышей. Однако зачем тратить на них средства и время, если можно просто не рубить дуплистые деревья?

В целях поднятия численности редких птиц в Центрально-Черноземном заповеднике развешивались птичьи домики. Однако в них селились в основном полевые воробьи, а не редкие птицы (Краснитский, 1983). На наш взгляд в менеджменте любого заповедника и заповедных зон нужно в первую очередь исходить из того, что цель заповедных объектов — это не охрана отдельных видов, пускай и редких, или «законсервированных» экологических сообществ, а предоставление свободы для неуправляемого, хаотического, спонтанного, естественного развития дикой природы, защита ее прав на жизнь, свободу и процветание. Нельзя охранять дикую природу заповедника так, как сохраняют клубнику, законсервированную в банках. Мы не должны мешать дикой природе развиваться по ее собственным законам.

Заповедники и заповедные зоны — это не просто «Ноевы ковчеги» животных и растений, а прежде всего полигоны спонтанно развивающихся заповедных экосистем. И как писал Н.Ф. Реймерс, дикая заповедная природа «может быть сохранена только в динамике» (Реймерс, 1973).

Академик РАН В.Е. Соколов вместе с соавторами резко выступил против проведения в заповедниках биотехнических мероприятий для воспроизводства редких видов животных и растений, полагая, что подобное «возвращает заповедники в сферу биотехнической методологии, что никак не соответствует их современным задачам, даже если речь идет о редких видах» (Соколов и др., 1997).

Флора и фауна, улучшаемые и управляемые научно, и флора и фауна, управляемые и улучшаемые природой — это противоречивые понятия, логическая нелепость. В дикой заповедной природе бурлят спонтанные эволюционные и экологические процессы, и любое человеческое вмешательство, несмотря на всю благость намерений, будет вторжением, так или иначе прерывающим эти процессы, и является, следовательно, неприродным.

Дикая заповедная природа — это место, где все существует необдуманно, произвольно. Поэтому любые наши попытки помочь дикой природе, улучшить ее сознательно, на самом деле ее портят. Ибо архитекторы дикой природы и человеческой культуры различны.

«Краснокнижный статус исчезающего вида – это важно для Человека, а для Природы более важна динамика и постоянная эволюция. Мы не должны подменять интересы Природы своими интересами. Поэтому мы должны обеспечить беспрепятственную динамику и эволюцию природы, а спасение краснокнижного вида, напротив, часто подразумевает вмешательство в эту эволюцию и нанесение ущерба другим видам, вредящим краснокнижному. Для сохранения краснокнижных видов надо создавать заказники и зоопарки, а не заповедники. Заповедники должны выполнять более глобальные задачи, чем спасение какого-то исчезающего вида растения или животного, даже очень ценного с точки зрения человека» (Бриних, 2013).

В Черноморском заповеднике привлечение птиц в искусственные гнездовья привело к тому, что в некоторых участках заповедника (Волыжин лес), значительно увеличилась численность скворца и воробья полевого. В результате птицы в массовом количестве стали склевывать степных насекомых, в том числе редких – дыбку и богомола (Зелинская, 1984).

Солонцы для копытных считаются важным объектом биотехники. Так, в Кавказском заповеднике к концу 1960-х годов количество солонцов достигло 80 штук, а общая масса соли выкладуемой для животных – 15 тонн. Согласно современным данным, организация солонцов нецелесообразна и ничем не оправдана. Это дополнительный источник экологических нарушений, антропогенного беспокойства и загрязнения территории. «Каждый такой «солонец» – это локальный очаг дестабилизации в сложившемся сигнальном поле копытных и хищников, а их совокупность для популяций животных уже серьезный негативный фактор» (Трепет, Локтионова, 2013).

Требует своего законодательного запрета не только организация подкормки, в том числе строительство зимних солонцов, а также такие биотехнические мероприятия как создание водопоев для животных, лесных полян, посадка кормовых культур.

 

Организация пасек

Существует ошибочное мнение, что организация пасек с медоносной пчелой в природных заповедниках не только позволит внедрить в заповедники «экологически чистый» бизнес, даст возможность заработать без ущерба для природы, но и будет способствовать улучшению опыления диких растений заповедника.

В некоторых украинских заповедниках: Луганский (участки Грушевский и Калиновский в Провальском отделении), Медоборы, Крымский, Еланецкая степь, Аскания-Нова, Каневский, Днепровско-Орельский, Черноморский, Карадагский, филиалы Украинского степного заповедника – Хомутовская степь, Каменные Могилы, Михайловская целина размещалось или размещается большое количество ульев.

Вместе с тем организация пасек как организационное мероприятие наносит огромный вред заповедной экосистеме.

В Крымском заповеднике, например, имеются десятки передвижных пасек по сотне уликов в каждой. А.М. Краснитский пишет:

- «Следует задуматься над тем, так ли полезна или, в лучшем случае, невинна роль сбора нектара домашними пчелами в заповедниках и не наносит ли это ущерб популяциям других ви­дов насекомых, питание которых связано исключительно или в значительной мере со сбором нектара. Хотя исследований по этому вопросу нет, (на то время – авторы), со значительной долей вероятности можно предположить, что при ограниченной нектаропродуктивности пчелиных пастбищ в заповедниках могут возникать конкурентные взаимоотношения пчел с дикими видами насекомых. И эта конкуренция будет складываться не в пользу аборигенных на­секомых, численность которых в таких случаях безусловно должна подавляться. При размещении пчелохозяйств в заповед­никах реальна также опасность заноса в популяции местных насекомых инфекций и паразитов из пасечных хозяйств. Если уж принимать за основу принцип невмешательства в природные процессы заповедников-эталонов, то для них, конечно, вовсе не риторический вопрос: с помощью каких агентов происходит опыление энтомофильных растений, а также какими средствами достигается семеноношение таких растений?» (Краснитский, 1983).

Проиллюстрируем слова А.М. Краснитского небольшими расчетами. В Крымском заповеднике летом 2013 г. нами была обнаружена передвижная пасека домашней (медоносной) пчелы в 80 уликов. В среднем в одном улье пчелиная семья составляет 15-60 тыс. пчел. Значит, в передвижной пасеке имеется около 8 млн. пчел. При этом, по данным академика НАНУ, д.б.н. В.Г. Радченко в дикой природе Украины на один гектар в летнее время в среднем приходится 2-3 тыс. диких пчелиных (устное сообщение). То-есть, при превышении количества домашних (медоносных) пчел в 5-го тыс. раз, дикие пчелиные и некоторые другие насекомые просто обречены на голодную смерть, так как лишаются источников питания. В среднем домашние пчелы летают за взятком на расстояние до 1 км, то-есть покрывают 400 га заповедного участка.

По мнению крымского специалиста по пчелам, д.б.н. С.П. Иванова: «Необходимо однозначно оценить размещение пасек медоносных пчел в заповедниках как неприемлемое и вредное (…).

Медоносная пчела является политрофом (полилектом), то есть медоносные пчелы способны и собирают пыльцу и нектар с цветков почти всех видов растений. То есть, они создают проблемы практически для каждого из видов пчел, обитающих в заповеднике.

2) Медоносные пчелы собирают пыльцу и нектар в течение всего года, начиная с февральских окон, до глубокой осени (в то время как каждый из видов диких пчел летает, как правило, в течение 30-40 дней). То есть, они создают проблемы для всех других видов пчел в течение всего сезона.

3) Медоносные пчелы – общественный вид, и это уже само по себе означает ее повышенную конкурентоспособность. Кроме того, содержание их в условиях пасеки многократно усиливает их преимущества.

В общем, пасека в заповеднике – это большая проблема для местных видов пчел, это целый набор реальных угроз их существованию» (Иванов, 2014).

По мнению д.б.н., академика НАН Украины В.Г. Радченко, медоносные и дикие пчелы находятся в сильных конкурентных отношениях за кормовые ресурсы. «При насыщении цветущих растений медоносными пчелами они выбирают фактически весь выделяемый цветками нектар, что вынуждает диких пчел покидать такие участки, а при отсутствии альтернативных мест дикие пчелы резко снижают свою продуктивность, поскольку вынуждены большую часть времени проводить в поисках корма, или просто погибают от голода, поскольку нектар является основным энергетическим ресурсом для жизнедеятельности взрослых диких пчел…Добавочно подчеркну, что речь идет не только об охране диких пчел, но и об огромном числе других полезных диких насекомых, питающихся нектаром (например, различных ос, в том числе наездников…» (Радченко, 2015). Именно поэтому еще в 1989 г. В.Г. Радченко совместно с коллегами предложил в «Положение о заповедниках СССР» внести категорическое запрещение «завоза на все заповедные территории и содержания там пасек медоносной пчелы» (Песенко, Лелей, Радченко, 1989).

По данным О.Ю. Мороз (2009), организация пасек даже по соседству с заповедником Михайловская целина приводит до катастрофического уменьшения кормового потенциала данной целины, что отрицательно сказывается на шмелях. По данным И.Н. Мишина (2013), в дикой природе одна медоносная пчела из улья заставляет голодать до 10 особей диких пчелиных.

О.Ю. Мороз (2014) считает, что «не стоит забывать о том, что без присутствия медоносной пчелы (полифага) на заповедных участках сохраняется сложившееся в течение многих лет динамическое равновесие между живущими здесь моно-, олиго- и полифагами-опылителями;

при появлении медоносной пчелы другие опылители не могут с ней конкурировать в объёмах нектаро- и пыльцесбора, вследствие чего динамическое равновесие нарушается; присутствие большого количества медоносных пчёл на заповедных участках (пчёл-фуражиров в каждом улье весной 3-4 тыс., летом может быть до 50-60 тыс., причём каждая пчела-фуражир совершает в день от 3-х до 26- ти вылетов) делает затруднённым медосбор и сбор пыльцы с цветков растений данного участка местными опылителями, среди которых присутствуют редкие и исчезающие виды (дневные и ночные бабочки, жуки, мухи, осы, одиночные пчёлы, шмели и др.), вследствие чего происходит либо гибель опылителей и их потомства, либо перемещение местных опылителей за пределы заповедного участка».

В.Б. Бейко (1990) считает, что:

- «В последние годы вызывает тревогу неумеренная интродукция медоносной пчелы на охраняемые территории. В пределах своего исторического ареала дикие и одичавшие семьи медоносной пчелы занимает естественную экологическую нищу, а рост популяции этого вида ограничен филантом, крупными ктырями, щурками и другими природными регуляторами. Искусственное внедрение пчеловодами большого количества семей медоносной пчелы в сообщества, где она ранее была немногочисленна или отсутствовала вообще, может крайне неблагоприятно отразиться на пищевых ресурсах диких пче­линых. Медоносная пчела - широко политрофный вид, который охотно посещает почти любые энтомофильные цветы. Развитая система на­вигации и коммуникации позволяет пчелам-разведчицам лабильно переориентировать основную массу пчел-фуражиров на любые скопления цветущих энтомофильных растений, находящихся на расстоянии в несколько км пасеки. При этом пчелы-фуражиры изымают из сбалансированных цепей питания любого сообщества большое количество пыльцы и нектара, что несовместимо со статусом заповед­ника и особенно – заповедника биосферного. Особенно страдают при этом моно- и олиготрофные виды диких пчелиных, т.к. в этой ситуации они не могут переключиться на резервные источники пита­ния, другие растения, менее посещаемые медоносной пчелой. Не ме­нее заметно негативное влияние пчеловодства в период цветения эфемеров в пустынных сообществах. В связи с вышеизложенным, для охраны пищевых ресурсов диких пчелиных следует безусловно исключить всякое пчеловодство на территории биосферных заповедников, промышленное пчеловодство (с пасеками более 5 ульев) на терри­тории прочих заповедников, а также создание любых пасек вблизи границ заповедника, учитывая возможность фуражировки медоносной пчелы на расстоянии до 5 км от пасеки».

Общее количество краснокнижных насекомых-опылителей, обитающих в заповедниках Украины, которые не могут конкурировать с медоносной пчелой за пыльцу и нектар, составляет 112 видов (59 видов бабочек, 3 вида мух-журчалок, 1 вид жуков, 20 видов ос, 29 видов пчелиных) (Червона книга, Тваринний, 2009).

Размещение пасек в природных заповедниках запрещено в России, Украине, и во всех охраняемых природных территориях в Москве (Постановление…, 1998).

В. Бринихом разработана методика подсчета компенсации ущерба за размещение ульев в заповедниках (Бриних, 2015).

 

Регулирование численности животных

Положительного экологического эффекта не приносят в запо­ведниках и заповедных зонах регуляционные мероприятия, связанные с уничтоже­нием хищников ради защиты других видов. Так, в Воронежском, Центрально-Черноземном, Боржомском, Хоперском заповеднике одно время полностью уничтожили волков. Их место и нишу в ценозах тут же заняли одичавшие собаки (Насимович, 1979, Краснитский, 1983, Кудактин, 1994).

В Кавказском заповеднике, ряди сохранения копытных, волков не только отстреляли, но и ловили капканами, петлями, травили ядами (Кудактин, 1994). Из-за преследования волка в Кавказском заповеднике массово размножились копытные, в связи с чем появилась реальная угроза подрыва зимней кормовой базы и деградации популяции копытных. Особенно эти тенденции появились у оленей. Вес рогов у быков с 3,75 кг снизился до 3,3 кг, ухудшились их трофейные качества. Снятие пресса хищников привело к негативным тенденциям в развитии популяции копытных, так как воздействие волков на копытных было естественным эволюционным актом (Кудактин, 1994).

Как считают С.А. Трепет и Т.Г. Ескина (2011), опыт регуляции численности волков в Кавказском заповеднике «подтверждает ее неэффективность, когда целью является ограничение лимитирующего влияния хищника на популяцию оленей».

В Черноморском заповеднике прибегли к отстрелу чайки-хохотуньи. Однако вскоре ее экологическую нишу заняла серая ворона и грач, приносящие не менее существенный урон ряду видов птиц (Краснитский, 1983).

Человек не может и не должен включать и выключать популяцию диких животных заповедника как кран. Это экологически неверно, этически безнравственно и практически неэффективно. Исследования, проведенные зоологами в различ­ных заповедниках России, показали бесполезность отстрела как метода регуляции численности. В Окском заповеднике в 1962 г. отстреляли 7% популяции лося, но уже через две недели его численность восстановилась за счет особей, пришедших из соседних с заповедником районов. В 1964 г., после регуляцион­ного отстрела, численность лося в заповеднике не только не снизилась, а даже увеличилась на 9%. В Приокско-Террасном заповеднике изъяли 40% лосей — но даже такие масштабы изъятия не оказали существенного влияния на уровень их численности — место заповедных отстрелянных лосей заняли пришедшие животные из соседних с заповедником районов. Такой же эф­фект был получен и в Центрально-Черноземном заповеднике. Отстрел пятнистых оленей в Хоперском заповеднике также не принес желаемых результатов. На место убитых животных пришли новые (Соколов и др., 1997).

«Таким образом, — пишет академик В.Е. Соколов с соавторами, — искусственная регуляция численности популяций копытных животных, видимо, выступает только в качестве лимитирующего, но не регулирующего механизма и не взаимодействует с естественными факторами гибели по принципу отрицательной обратной связи (…).

Регуляция перенаселенных популяций животных в заповед­никах может дать заметный результат только при элиминации значительного числа животных, что рискованно с чисто этичес­ких позиций: ведь этих животных длительное время оберегали, об этом писали в популярных изданиях, вещали по радио и те­левидению и вдруг…

До настоящего времени регуляция численности животных в заповедниках осуществляется «интуитивно», «на глазок», без учета сложных связей как внутри регулируемой популяции, так и между нею и другими компонентами биоты. Необходимость регуляции специалисты обычно связывают с необходимостью скорректировать нарушенные популяционные (экосистемные) процессы, вернуть их к «естественной норме». Что это за «норма», ни один специалист не указывал и не обосновывал экологи­чески. Но одно из главных условий регуляции — это установ­ленные нормы, на которую следует ориентироваться, осущес­твляя это мероприятие. Без этого вмешательство в природу прос­то бессмысленно: некомпетентное исправление одного нарушения может повлечь за собой еще более нежелательные и опасные отклонения. Поэтому регуляция, как правило, не давала ожида­емых результатов, и невозможно было прогнозировать дальнейшее поведение популяции, которая «не слушалась» человека. Опыт отстрелов и отловов диких копытных животных в заповед­нике — яркое тому подтверждение» (Соколов и др., 1997).

Отстрел «лишних» копытных — одно из самых кровавых, жестоких, аморальных и экологически вредных регуляционных мероприятий в заповедниках и национальных парках, недостойных заповедной практики (в конце-концов есть методы обездвиживания или отлова животных). Нередко регулирование численности превращается в своего рода узаконенную охоту на территории заповедника со всеми вытекающими отсюда нарушениями заповедного режима — крики загонщиков, лай собак, выстрелы и т.д. Регуляция в заповедниках сталкивается также с техническими трудностями — недостаток сил, средств, времени, оснащения, специалистов и превращается в формальное мероприятие, цель которого — обыкновенная добыча мяса.

Сотрудник Дарвинского заповедника М.Л. Калецкая пишет: «В тех случаях, когда происходит быстрый рост численности какого-то вида… на первых порах зачастую создается впечатление непоправимого ущерба, наносимого этим многочисленным ви­дом другим видам. В действительности же, это явление времен­ное, и необходимо лишь терпеливое ожидание, пока под действием механизмов саморегуляции не наступит устойчивое экологическое равновесие. Но терпения обычно не достает и на­чинается искусственное сокращение численности нежелательно­го вида. В результате достижение конечной цели — создание са­морегулирующейся устойчивой биологической системы – отодвигается, так как пока проводится некоторое регулирование чис­ленности одного из компонентов, - устойчивая система сформу­лироваться не может» (Калецкая, 1982). Затем нужно будет искусственно регулировать другой компонент, выпавший из системы в резуль­тате первоначального регулирования, затем третий, четвертый и так до бесконечности. Поэтому можно считать, что регуляцион­ные мероприятия в заповеднике — это тупиковый путь.

Н.Ф. Реймерс делает заключение: «Процесс восстановления должен неминуемо сопровождаться разрушением того, что име­ется сейчас. Современные единства животных и растений воз­никли под влиянием деятельности человека, и если мы снимаем фактор влияния человека, то нельзя ожидать сохранения запо­ведника в его однозначном состоянии. Еще нелепей думать, что охраняемые территории могут быть Ноевыми ковчегами со все­ми видами животных. Природа сохранит только то, что ей «нужно». Остальное погибнет или останется в минимуме (…). А на участках «дикой природы» пусть природа сама установит, сколько и чего ей нужно. Мы просто этого не знаем, и тут нам лучше не вмешиваться со своими «знаниями» (…) С другой сто­роны, нельзя впадать в панику, когда на заповедном участке, рассчитанном на саморегуляцию, число животных какого-ни­будь вида достигает угрожающего размера, нельзя огнем и ме­чом регулировать их число. Вмешиваясь, мы не позволяем при­роде самой сбалансировать свою систему, «создать» первобытно-заповедный участок (Реймерс, 1973).

Пора предать анафеме выдуманную охотоведами пугалку «убийство милосердием». Пускай расплодившиеся в заповедни­ке лоси и кабаны частично погибнут от гельминтов, от зимней бескормицы, чем будут отстрелены на мясо. В любом случае они останутся в заповедной экосистеме, предоставляя пищу различным падальщикам, червям, растени­ям, в конечном итоге давая силу новой жизни.

Огромный ущерб здоровью заповедных экосистем наносят различные охоты, именуемые как «научные или селекционные отстрелы». Н.Ф. Реймерс и Ф.Р. Штильмарк предостерегают по этому поводу: «Конечный генетико-популяционный результат регуляции с помощью охоты противоположен последствиям от преследования хищниками. Полученная в результате искус­ственного воздействия популяция имеет иную структуру и в ито­ге другой генетический фонд. При этом заменить хищников человек не может в силу индивидуальности качеств как нападающих, так и их жертв (Реймерс, Штильмарк, 1978).

 

 

Подробнее о вреде от биотехнии, пасек и регулирования численности животных в заповедных обьектах  – в новой книге Вл.Борейко и И.Парникозы  “Критика регуляционных мероприятий на территориях строгого природоохранного режима ( категория 1-А МСОП / IUCN)”,   2017, КЭКЦ, Киев, 208 стр.  http://ecoethics.ru/wp-content/uploads/2017/02/int_regulacia_2017.pdf

 

Пресс-служба КЭКЦ

 

20.03.2017   Рубрики: Борьба за заповедность, Новости