Экологическая этика – это ограничение прав человека ради прав природы.

Наш корреспондент Казимир Савицкис беседует с известным украинским защитником дикой природы, экофилософом, Заслуженным природоохранником Украины, директором Киевского эколого-культурного центра Владимиром Борейко.

- Ваш Центр чуть ли не первым на постсоветском пространстве обратился к экологической этике: начиная с 2000 г. вы провели серию международных семинаров по экологической этике, ваша книга «Прорыв в экологическую этику» выдержала уже 4 издания, ваш международный Гуманитарный экологический журнал, рупор идей экологической этики, выходит уже 12-й год. Вы довольны успехами?

В принципе программу- минимум мы выполнили – познакомили нашу пост-советскую аудиторию с идеями экологической этики, переведя и опубликовав сотни работ зарубежных авторов. На базе этих публикаций в постсоветских странах уже защищены десятки диссертаций по экологической этике, в экофилософский дискурс мы ввели такие еще совсем неизвестные понятия как «права природы», «видовой террор», «экологический императив», «экоэтический идеал», «формула экологической морали» и т.п.

В Украине, благодаря нашим стараниям, Министерством образования утверждены курсы по экологической этике по выбору для школ и вузов. То-есть, начало уже заложено. Теперь необходимо вводить принципы и требования экологической этики в практику.
- Наверное это самое сложное?

Экологическая этика в общих чертах уже разработана западными экофилософами. Есть теоретическая, нормативная ее части. Но современная практика обращения с природой, особенно в наших странах, остается варварской, средневековой. Поэтому внедрение каких-либо экоэтических идей в жизнь происходит с огромным трудом. Взять тот же видовой террор, когда государственные институты ставят своей целью полное уничтожение какого-либо «вредного» вида животного – волка, грача, серой вороны, сороки.

- Чем экологическая этика отличается от этики, скажем, бизнеса?

Этика бизнеса регулирует этические отношения между бизнес-партнерами, экологическая этика – между человеком и природой. Экологическая этика- это учение об этическом отношении человека к природе, основанном на восприятии природы как члена морального сообщества, морального партнера (субъекта), равноправии и равноценности всего живого, обязанностей человека перед природой, а также ограничении прав и потребностей человека. Экологическая этика разрабатывает моральные ценности ответственного отношения к природе и претворяет их в жизнь.

- То-есть?

Один из отцов экологической этики, американский эколог Олдо Леопольд писал, что экологическая этика состоит в ограничении свободы действий в борьбе за существование. Человек должен добровольно ограничить свои права и потребности ради прав и потребностей других видов живых существ. Конкретный пример – наши заповедники. Человек добровольно запрещает себе заходить на заповедную территорию, дабы не тревожить обитателей заповедника. Правда сейчас, в век необыкновенно бурного роста меркантильных настроений, этот запрет хотят завуалировать или вообще снять, но это уже совсем другая история.

- В чем суть экологической этики?

Если говорить очень коротко, то экологическая этика открывает шлагбаум и включает в человеческое моральное сообщество всех без исключения живых существ с экосистемами в придачу, а также землю и звезды. Из объектов они становятся субъектами морали и права. Экологическая этика доказывает, что все живые существа, экосистемы, Земля и звезды являются членами морального сообщества человека. Кроме этого, экологическая этика разрабатывает и обосновывает определенные моральные нормы, принципы и правила взаимоотношения человека с природой.

К таким принципам можно отнести:
1) принцип невмешательства;
2) принцип невредительства;
3) принцип соблюдения прав природы;
4) принцип справедливого возмещения.

- Экологическая этика – это биоэтика или совершенно другая дисциплина?

В Википедии биоэтика определена как учение о нравственной стороне деятельности человека в медицине и биологии. К ключевым вопросам биоэтики относятся эвтаназия, пересадка органов, аборты, клонирование, суррогатное материнство, евгеника и многие другие очень важные вещи, связанные с лечением и биологией человека. К сожалению, некоторые зоозащитники, с легкой руки выдающейся московской зоозащитницы Т.Н. Павловой, неверно именуют экологическую этику биоэтикой.

- Вы верите, что человечество может добровольно ограничить свои права и свободы ради природы?

Отдельные люди – нет, человечество в целом – возможно. История аболиционизма в США показывает, что находилось много белых людей, желающих облегчить жизнь негров-рабов. Причем, в том числе, путем ограничения своих прав и потребностей. Приведу пример из новой истории. Наш Центр вступился за ястребов, которых безжалостно уничтожают украинские голубятник. В определенной мере я их понять могу – ястреба ловят их любимых породистых голубей.

Но, с другой стороны, ястреба занимаются этим «разбоем» без злого умысла. А потому, что такими их сделала Мать-природа. Конечно, определенная часть голубятников, исповедывающих примитивную местечково-хуторянскую мораль продолжает видеть в ястребах своих злейших врагов. Однако, есть среди них и такие, до которых дошли наши аргументы, и они уже не поднимают ружье против ястребов. Это вселяет надежду.

- Согласен с вами, что сейчас очень важно разработать и внедрить механизм реализации экологической этики. Каким он может быть?

Это лоббирование экоэтических законов, подача исков в суд по экоэтическим вопросам, разработка и утверждение экоэтических кодексов, экоэтической сертификации, создание экоэтических комитетов и комиссий, проведение экоэтической экспертизы и экоэтического аудита, создание общественных организаций, занимающихся экологической этикой, проведение круглых столов, дискуссий по экоэтическим проблемам.Очень важным мне видится научное обоснование и разработка индикаторов «этичности» в охране природы, а также критериев экоэтической экспертизы, написание и издание книг по экоэтическому поведению.

Конкретный пример – разработанный нами Закон Украины о запрете капканов и ядов (утвержденный в июне 2011 г.) кардинально меняет практику обращения с дикими животными (а не только с охотничьими – как это было раньше). Кроты, землеройки, слепыши, которые до этого сотнями тысяч уничтожались огородниками кротоловками и ядами на своих огородах – теперь обретают юридическую защиту. Таким образом закон распространил важнейший принцип экологической этики – защиту прав животных на эти беззащитные живые существа. Вне зависимости от их пользы или вреда для человека. На мой взгляд – в этом заложен очень важный индикатор «этичности». Когда животные защищаются потому что они красивы, любимы, хозяйственно полезны, – это хорошо, но не совсем справедливо и этично. А вот когда они защищаются вне зависимости от пользы или вреда для человека – это прекрасно, этично и справедливо.

- Некоторые зоозащитные общества концентрируют свое внимание на защите особи животного, а не вида в целом. Правильно ли это?

На мой взгляд, действия в отношении каждого из живых существ необходимо осуществлять в контексте выживания вида в целом, стараясь не подвергать при этом риску благополучие отдельных особей. Хотя, как считает известный американский экофилософ Холмс Ролстон III – ужасным в современном уничтожении природы «является не потеря ресурсов или деталей, но поток убийств и равнодушие в отношении жизненных форм и сил, их производящих».

Причем, несмотря на видимый технический прогресс за последние 15-20 лет, в этическом плане население ряда постсоветских стран деградирует. В Украине, а также России, Беларуси, где я часто бываю, это чувствуется особенно. В этих двух странах до сих пор не приняты законы по защите животного от жестокого обращения. Это национальный позор!

- Хотелось бы задать вопрос о микробах и вирусах. Они тоже подлежат этическому отношению со стороны человека?

К сожалению, практическая защита микроорганизмов пока находится вне экологической этики и природоохранного права. Хотя в России в Красную книгу определено заносить не только животных и растений, но и другие живые существа. Несомненно, все живые организмы, в том числе микробы и вирусы, требуют нашего этического отношения. Может быть пока не на уровне особей, но точно – на уровне видов, даже вредоносных. Да, численность вредоносных видов микроорганизмов нужно максимально возможно ограничивать, но не уничтожать совсем. По мнению американского микробиолога и этика Чарльза Кокелла, пришла пора создавать организации, направленные на охрану микроорганизмов. Есть Британское общество охраны ежей, но нет общества защиты микроорганизмов. Кстати, мы сейчас лоббируем поправку к закону «О Красной книге Украины», желая восстановить справедливость и взять под охрану редкие виды микроорганизмов.

- Очень важный вопрос – этические проблемы спасения животных, растений во время военных конфликтов.

В период войн и стихийных бедствий оказываются разрушенными механизмы законодательной и социальной защиты природы. Уничтожаются зоопарки, ботанические сады, заказники и национальные парки. Женевская Конвенция защищает людей, но не защищают природу во время войны. С позиции же экологической этики, права природы, как и права людей, должны защищаться во время военных конфликтов. Для начала хотя бы это касалось занесенных в Красную книгу видов.

Требует также осуждения использование животных в военных целях- лошадей, верблюдов, собак, дельфинов и других «добровольцев». Вот, действительно, люди войны придумывают организовывают, а причем тут животные, по какому праву они должны отдуваться?

- Как обстоят сейчас дела с экологической этикой на постсоветском пространстве?

В Украине, Беларуси, России, Литве, Киргизии, Азербайджане с начала 2000-х годов появились люди, которым интересна экологическая этика. Они преподают в вузах (а некоторые и читают курс «Экологической этики»), возглавляют зоозащитные или экологические общественные организации.

Их совместными усилиями изданы первые сборники статей по экологической этике в Минске, Вильнюсе и Москве. В Минске и Киеве проведено несколько интересных семинаров, под Москвой нескольуо лет проходила Международная школа по экологической этике, которую организовывал Мордовский университет. К сожалению в последнее время, из-за затяжного финансового кризиса, да и общего падения интереса к науке как таковой, эта деятельность несколько приутихла.

Проблема еще заключается в том, что крупные и широко известные международные экологические организации – МСОП, ВВФ, Гринпис экологической этикой не интересуются (ВВФ вообще в последнее время стал антиэкологичен), а международные фонды гранты на экологическую этику практически не дают. Различные отечественные институции – министерства, ведомства также не заинтересованы в экологической этике. И это в то время, когда мораль и нравственность в наших странах тают как шагреневая кожа. Россия, например, вышла на первое место в мире по потреблению наркотиков и по педофилии. Но особенно поражает всеобщая апатия и нежелание иметь свое частное мнение и не во что не вмешиваться, что, в общем-то, генетически свойственно нашему народу, много сотен лет назад пригласившего княжить в Киев варягов такими словами: «Княжите и владейте нами. Мы радостно обещаем общую покорность. Весь труд, все унижения, все жертвы мы берем на себя; но мы не судим и решаем».

- Что необходимо для развития экоэтической этики в наших странах?

Крайне важно, чтобы сообщество экоэтиков, которое зародилось в постсоветских странах, продолжало функционировать: следует проводить конференции, издавать совместные сборники, встречаться, переписываться, обмениваться опытом, читать студентам курсы по экологической этике, растить молодых специалистов в данном направлении. То-есть сообщество экоэтиков должно жить точно так, как живут представители других научных сообществ – математики, физики, химики. Для этого есть много плюсов – понятный для всех русский язык, на котором все могут свободно общаться, довольно близкие расстояния между нашими странами, отсутствие визового режима и т.д. Понятно, что создать подобное экоэтическое сообщество с американцами или англичанами (даже соседями поляками) – практически невозможно.

Однако в нашем отечественном экоэтическом сообществе меня смущает некая изолированность, академичность, отрыв от реалий природоохраны. Читаешь статьи некоторых экоэтиков, и вспоминаешь слова классика «страшно далеки они от народа».

На мой взгляд, нет смысла пережевывать вещи, давно уже высказанные классиками экоэтики, гораздо интереснее и важнее внести свою лепту в развитие ее нормативной части. Например, очень важным является разработка «индикатора экоэтичности» для разных сфер человеческой деятельности, выявление критериев, по которым может проходить экоэтическая экспертиза, обоснование, какие виды обращения с животными и растениями можно считать жестокими и их следует запретить, разработка перечня прав животных, растений, микроорганизмов, экосистем, природы в целом.

- Могут ли существовать индикаторы «этичности» для заповедников?

Закон определяет правовые рамки функционирования заповедников, однако законом все не предусмотришь. Некоторые сферы деятельности заповедников могут и должны контролироваться моралью, для чего и должны быть разработаны индикаторы «экоэтичности» для заповедников.
Например, –
1) Невмешательство в дикую природу заповедника;
2) Отсутствие коммерциализации и криминализации деятельности;
3) Природоцентризм взглядов руководства и коллектива, знание ими экологической этики;
4) Гуманность методов науки и просвещения;
5) Минимизация гибели диких животных и растений во внутренне-хозяйственной деятельности;
6) Эффективность борьбы с нарушением заповедного режима.

- Вы являетесь автором первых в СНГ учебных пособий по экологической этике для вузов и школ. Разработанный вами (совместно с Б. Васильковским) школьный курс «Экологическая этика и гуманное отношение к животным и растениям» утвержден Министерством образования Украины. Ваше мнение по этому вопросу?

Уверен, что до тех пор, пока в наших странах не будет достаточно подготовленных преподавателей для чтения экологической этики в вузах и школах, как и самих учебников, введение обязательного курса «Экологической этики» преждевременно. Пусть экологическая этика пока преподается, как у нас в Украине, по выбору, отдельными преподавателями-энтузиастами. Необходимо время, чтобы приобрести необходимый дидактический опыт, обобщить его, подготовить преподавателей. К слову сказать, даже сдвинуть наше Министерство образования на то, чтобы читался такой курс по выбору, нам пришлось вписать это требование в Закон Украины «О защите животных от жестокого обращения», а затем на его основе выиграть два суда у этого Министерства.

- Как я понял, сторонниками экологической этики на постсоветском пространстве в основном являются университетские преподаватели социальных дисциплин. А как природоохранные чиновники, представители экологических и зоозащитных общественных организаций?

Мне не известно не одного случая, чтобы чиновник Минприроды или каких-либо других природоохранных государственных органов реально поддерживал развитие экологической этики. Их современная идеология – это ресурсизм, умноженный на рыночную экономику. Многие общественные экологические организации больны той же убогой идеологией. Хотя постепенно среди них появляются очень талантливые экоэтики. Например, председатель Майкопского отделения ВООП Валерий Бриних, не так давно приобщившийся к экологической этике, написал несколько интересных статей о правах природы.

Зоозащитные организации, в отличии от экологических, более восприимчивы к идеям экологической этики. Хотя их образовательный уровень пока очень низок. В 2011 г. я прочел украинским зоозащитникам серию лекций по разным направлениям защиты животных. Это очень отзывчивая, интересующаяся и благожелательная аудитория. Если с ней работать системно – зоозащитники могут превратиться в настоящих апостолов экологической этики.

13.07.2013   Рубрики: Новости, Права природы и их лоббирование