Ди­кая фи­гу­ра охот­ни­ка*


Н.Сладков

*Сок­ра­щен­ный ва­ри­ант. Опуб­ли­ко­ва­но: Слад­ков Н., 1965. Звез­да, № 3. — С. 184—189.

 

Речь идет об охо­те лю­би­тельс­кой. Нас за­ни­ма­ет охот­ник-лю­би­тель, или, как он сам лю­бит се­бя ве­ли­чать, охот­ник-спор­т­с­мен. Кто он та­кой — этот охот­ник спор­т­с­мен? На ка­ком су­ку он си­дит? К ка­кой ка­те­го­рии лю­дей при­ка­же­те отнес­ти че­ло­ве­ка с ру­жьем, ко­то­рый ра­ди за­ба­вы бро­дит по ле­сам и по­лям, уби­вая птиц и зве­рей? Да, ра­ди за­ба­вы, ибо там, где охо­та по­те­ря­ла свой изна­чаль­ный хо­зяй­с­т­вен­ный смысл, она вы­ро­ди­лась в за­ба­ву. Для охот­ни­ков стал ва­жен не ре­зуль­тат охо­ты, а ее про­цесс. И как толь­ко это слу­чи­лось, сра­зу же пе­рес­тал ока­зы­вать свое сдер­жи­ва­ю­щее, ре­гу­ли­ру­ю­щее дей­с­т­вие мо­мент ма­те­ри­аль­ной за­ин­те­ре­со­ван­нос­ти. И на­чал под­ру­бать­ся сук, на ко­то­ром все дер­жит­ся. Че­го нам, спор­т­с­ме­нам, вол­но­вать­ся? Опус­те­ют эти уго­дья — пе­ре­бе­рем­ся в дру­гие! И по­том: «на наш век хва­тит»; «не я, так дру­гой».

Вза­мен «са­мо­ре­гу­ли­ро­ва­ни­я» охот­ни­ки вы­ду­ма­ли свои за­ко­ны, ко­то­рые огра­ни­чи­ва­ют, нап­рав­ля­ют, при­зы­ва­ют и взы­ва­ют. Но, увы, всем извес­т­но, как вы­пол­ня­ют­ся эти за­ко­ны. По­ез­жай­те в лес — выс­т­ре­лы гре­мят в са­мое зап­рет­ное вре­мя, в са­мых зап­рет­ных мес­тах. По­чи­тай­те со­об­ще­ния са­мих же охот­ни­ков о по­хож­де­ни­ях бра­ко­нье­ров — во­ло­сы ста­но­вят­ся ды­бом! Заг­нан­ные на ма­ши­нах сай­га­ки, изби­е­ние оле­де­не­лых дроф, мат­ра­сы, на­би­тые утка­ми, зас­тиг­ну­ты­ми мо­ро­зом в ма­лень­кой по­лы­нье. Най­де­те и под­ку­пы, и исполь­зо­ва­ние слу­жеб­но­го по­ло­же­ния, и да­же убий­с­т­ва.

Но это не все. Да­же если бу­дут вы­пол­нять­ся охот­ни­чьи за­ко­ны, то и тог­да при­ро­да на­ша не уй­дет от раз­г­ро­ма. Хо­тя бы по­то­му, что при­ем чле­нов в охот­ни­чьи объе­ди­не­ния не огра­ни­чен, а ко­ли­чес­т­во ди­чи огра­ни­че­но. Уже сей­час, го­во­рят, ко­ли­чес­т­во за­ре­гис­т­ри­ро­ван­ных охот­ни­ков дос­ти­га­ет в стра­не вось­ми мил­ли­о­нов! А кто счи­тал в уго­дьях птиц и зве­рей? Фор­маль­но счи­та­ли. Наз­на­ча­ют­ся да­же нор­мы отстре­ла. То­же фор­маль­но. Но мы зна­ем це­ну этим под­с­че­там. Прак­ти­чес­ки уче­та нет. Ни­ко­му не­из­вес­т­но, сколь­ко ди­чи до­бы­ва­ет­ся и сколь­ко мож­но ее до­бы­вать. А без уче­та, как извес­т­но, не мо­жет ра­бо­тать да­же прос­той ящик, пос­тав­лен­ный в трам­вае вмес­то кон­дук­то­ра. По­э­то­му ко­ли­чес­т­во птиц и зве­рей в ле­сах, окру­жа­ю­щие го­ро­да, не­ук­лон­но, из го­да в год умень­ша­ет­ся. Уж это­го-то не мо­жет опро­вер­г­нуть ник­то! За­ба­ва ста­ла угро­зой. И не толь­ко для оби­та­те­лей при­го­род­ных ле­сов и по­лей — тут дав­но уже все под­чи­ще­но! — но и для жи­те­лей да­ле­ких сте­пей, вы­со­ких гор, да­же уе­ди­нен­ных пус­тынь.

Вот по­че­му сей­час ты­ся­чи и ты­ся­чи лю­дей, ко­то­рым до­ро­ги на­ши ле­са, по­ля, сте­пи и го­ры, для ко­то­рых жи­вот­ный мир не толь­ко «пух и пе­ро», со все воз­рас­та­ю­щей тре­во­гой смот­рят на за­ба­вы охот­ни­ков. Слиш­ком до­ро­го нам обхо­дят­ся эти за­ба­вы, слиш­ком пе­чаль­ны ре­кор­ды этих «спор­т­с­ме­нов».

Да­вай­те пос­лу­ша­ем обе сто­ро­ны: охот­ни­ков и их убеж­ден­ных вра­гов. Пер­вое, что мы услы­шим от охот­ни­ков, это то, что они спор­т­с­ме­ны и что с про­мыс­ло­ви­ка­ми они ни­че­го обще­го не име­ют. Спор­т­с­ме­на­ми ру­ко­во­дит не на­жи­ва.

Но с этим как раз ник­то не спо­рит. Упре­кать охот­ни­ка-лю­би­те­ля в обо­га­ще­нии за счет ле­са нес­п­ра­вед­ли­во. Но ра­ди че­го еже­год­но во­семь мил­ли­о­нов за­ре­гис­т­ри­ро­ван­ных и де­сят­ки ты­сяч не­за­ре­гис­т­ри­ро­ван­ных охот­ни­ков устрем­ля­ют­ся в ле­са, что­бы уби­вать, уби­вать и уби­вать? Уби­ва­ли бы ра­ди на­жи­вы — хоть объяс­нить бы­ло бы мож­но. А то — се­бе в убы­ток и всем дру­гим во вред!

Спор­т­с­ме­ны тер­пе­ли­во ра­зъ­яс­ня­ют: да, утку и те­те­ре­ва де­шев­ле ку­пить в ма­га­зи­не, но би­тая пти­ца из ма­га­зи­на — не тро­фей. А им до­рог имен­но тро­фей. Вся соль в том, что­бы убить са­мо­му. Это вол­ну­ет.

А че­ло­ве­ка не при­час­т­но­го к охо­те, вол­ну­ет сов­сем иное: смо­жет ли он хо­тя бы уви­деть в бу­ду­щем утку и те­те­ре­ва не в ма­га­зи­не, а в до­ро­гих его сер­д­цу ле­сах и бо­ло­тах? И кто дал пра­во этим вось­ми мил­ли­о­нам за­ре­гис­т­ри­ро­ван­ных рас­по­ря­жать­ся по сво­е­му усмот­ре­нию тем, что при­над­ле­жит не им одним, а всем? По­че­му мень­шин­с­т­во унич­то­жа­ет «с вол­не­ни­ем» то, что боль­шин­с­т­во с не мень­шим вол­не­ни­ем пы­та­ет­ся сох­ра­нить?

Спор­т­с­ме­ны тер­пе­ли­во ра­зъ­яс­ня­ют. Кто дал пра­во? — Охот­ни­чий би­лет. А треш­ка, ко­то­рая упла­че­на на раз­ре­ше­ние на охо­ту? Да­же стран­но… И по­том, раз­ве мы, спор­т­с­ме­ны гра­бим при­ро­ду? Та­кое мо­гут вы­ду­мать толь­ко са­мые дре­му­чие про­фа­ны. Имен­но мы, спор­т­с­ме­ны, глав­ные за­щит­ник птиц и зве­рей. Да, да! Если бы не мы, вол­ки и ястре­бы дав­но бы пе­ре­ду­ши­ли в ле­су все жи­вое. Если бы не мы, то зай­цы бы так бе­зоб­раз­но раз­м­но­жи­лись, что у них вспых­ну­ла бы эта — как ее? — эпи­зо­о­тия, и они, в кон­це кон­цов все бы до одно­го пе­ре­дох­ли! А кто за­щи­ща­ет уго­дья от бра­ко­нье­ров, а кто… И вы­хо­дит, что имен­но без них, без охот­ни­ков, на­ши ле­са и по­ля дав­но бы прев­ра­ти­лись в пус­ты­ню!

Во как! А мы то на­ив­ные, и не до­га­ды­ва­лись, что все 16 мил­ли­о­нов ру­жей­ных ство­лов, из ко­то­рых па­лят в ле­сах, в по­лях, в ка­мы­шах, ока­зы­ва­ет­ся, все как один сто­ят на стра­же птиц и зве­рей! Жизнь оби­та­те­лей ле­са охра­ня­ет армия, в нес­коль­ко раз боль­ше на­по­ле­о­нов­с­кой! Есть ли еще что-ли­бо, что охра­ня­лось бы столь гроз­ной си­лой? Как тут не вспом­нить про коз­ла и ого­род, про ко­та и мышь? Объяс­ни­те нам, не­пос­вя­щен­ным, по­че­му в го­ды вой­ны, ког­да, естес­т­вен­но охот­ни­чьей « охра­ны» ле­сов не бы­ло, ди­чи в них раз­ве­лось ви­ди­мо-не­ви­ди­мо? А пос­ле вой­ны, ког­да взя­лись за «ох­ра­ну», ле­са ста­ли ка­тас­т­ро­фи­чес­ки пус­теть? Го­во­рят, ви­но­ва­ты бра­ко­нье­ры. Тог­да что-то уж слиш­ком мно­го их раз­ве­лось. Стран­но как-то: во­семь мил­ли­о­нов ка­ра­у­лят, а бра­ко­нье­ры гра­бят как хо­тят!

К сло­ву ска­зать, про­вер­ки в охот­ни­чьем де­ле очень по­лез­ны. Нап­ри­мер, про­ве­ри­ли однаж­ды сдан­ные охот­ни­ка­ми для по­лу­че­ния пре­мий ты­ся­чи ла­пок «яс­т­ре­бов» и уста­но­ви­ли, что 80% из них при­над­ле­жат не вред­ным ястре­бам, а по­лез­ней­шим на­шим хищ­ни­кам: пус­тель­ге, коб­чи­ку, по­ле­во­му и лу­го­во­му лу­ню, со­вам. Уста­но­ви­ли и стыд­ли­во опус­ти­ли очи: ты­ся­чи руб­лей, ока­зы­ва­ет­ся, вып­ла­ти­ли бра­ко­нье­рам. А их за эти лап­ки нуж­но бы­ло штра­фо­вать.

По­нят­но, ко­неч­но, что все это ха­пу­ги, бра­ко­нье­ры, лов­ка­чи. А вы, чес­т­ные охот­ни­ки, где? Где ва­ша орга­ни­за­ция? Нет, ну­жен, очень ну­жен зап­рет охо­ты: так ска­зать, для «со­вер­шен­с­т­во­ва­ни­я» и «по­вы­ше­ния ква­ли­фи­ка­ци­и». Слиш­ком до­ро­го обхо­дит­ся ле­су (да и не толь­ко ле­су!) не­ор­га­ни­зо­ван­ность и рас­х­ля­бан­ность.

Не иску­шен­ные в охо­те лю­ди иног­да спра­ши­ва­ют — на что охот­ни­ку ру­жье? Воп­рос, на пер­вый взгляд прос­то смеш­ной: что это за охот­ник, если он без ру­жья? Но за­дай­те все-та­ки воп­рос, ну, ска­жем, ва­ше­му со­се­ду по квар­ти­ре, у ко­то­ро­го на сте­не ви­сит однос­т­вол­ка. И, стран­но, этот на­ив­ный воп­рос при­ве­дет его в пол­ное за­ме­ша­тельс­т­во! Спер­ва-то он, ко­неч­но, то­же страш­но уди­вит­ся: охот­ник и без ру­жья! Это все рав­но, что куз­нец без мо­ло­та, плот­ник без то­по­ра, ма­ляр без кис­ти. Но по­раз­мыс­лив, так и этак при­ки­нув, со­сед сдаст пер­вую свою по­зи­цию, пер­вую ли­нию обо­ро­ны. Все-та­ки, мо­лот, то­пор и кисть — это ра­бо­чий инстру­мент, он при­но­сит до­ход ра­бот­ни­ку. Ру­жье же охот­ни­ку-спор­т­с­ме­ну до­хо­да не при­но­сит. Но в за­па­се у ва­ше­го со­се­да еще мно­го за­ра­нее под­го­тов­лен­ных аргу­мен­тов. Он ра­зъ­яс­нит вам, что сло­во «до­ход» нель­зя по­ни­мать толь­ко как го­лый чис­то­ган. А если ру­жье, так ска­зать, го­то­вит вам мет­ких стрел­ков — раз­ве это не «до­ход»?

Что ж, до­вод был бы вес­ким, будь он вер­ным. Да, охот­ник-лю­би­тель — неп­ло­хой стре­лок, да толь­ко не из бо­е­во­го на­рез­но­го ору­жия! Прин­цип стрель­бы из ру­жья и вин­тов­ки — со­вер­шен­но раз­ный. Как пра­ви­ло, хо­ро­ший стре­лок из ру­жья пло­хо стре­ля­ет из вин­тов­ки. И его на­до пе­ре­у­чи­вать, что всег­да го­раз­до труд­нее, не­же­ли прос­то учить.

И по­том — хо­чешь стать хо­ро­шим стрел­ком из вин­тов­ки или ру­жья — иди в тир, иди на стенд. И ты бу­дешь стрел­ком и не бу­дешь опус­то­ши­те­лем.

По­чув­с­т­во­вав угро­зу и этой сво­ей по­зи­ции, со­сед-охот­ник, ско­рее все­го, нач­нет вол­но­вать­ся о сво­ем здо­ро­вье. По­чи­тай­те альма­нах «Охот­ни­чьи прос­то­ры»: там охот­ни­ки то и де­ло вы­ез­жа­ют на охо­ту, что­бы «по­ды­шать све­жим воз­ду­хом» и, на­ды­шав­шись, воз­в­ра­ща­ют­ся до­мой «пол­ные бод­рос­ти и но­вых сил!»

«Вот как про­то­па­ешь по осен­ней гря­зю­ке ки­ло­мет­ров двад­цать, — не­бось каж­дую жи­лоч­ку по­чув­с­т­ву­ешь!» — ска­жет со­сед. Спо­рить не с чем: все так и есть. И «жи­лоч­ку по­чув­с­т­ву­ешь» и воз­ду­хом чис­тым и све­жим, как род­ни­ко­вая во­да, на­ды­шишь­ся, и встрях­нешь­ся — что мо­жет быть луч­ше? Но при чем тут ру­жье? Раз­ве нель­зя ды­шать и на­би­рать­ся сил без ру­жья? Кста­ти, де­сят­ки ты­сяч ту­рис­тов имен­но так и пос­ту­па­ют. В оди­ноч­ку, се­мья­ми, груп­па­ми, тол­па­ми — на вся­кий вкус и ма­нер. И воз­в­ра­ща­ют­ся бод­ры­ми, све­жи­ми, ра­дос­т­ны­ми, пол­ны­ми впе­чат­ле­ний. А вмес­то то­го, что­бы уби­вать, наб­лю­да­ют, фо­тог­ра­фи­ру­ют. И все в один го­лос за­яв­ля­ют, что это-то и есть тот са­мый «про­цесс» охо­ты, за ко­то­рый так ра­ту­ют са­ми охот­ни­ки-спор­т­с­ме­ны. Ведь что­бы сфо­тог­ра­фи­ро­вать зве­ря или по­наб­лю­дать его «у се­бя до­ма», нуж­но уметь и скра­ды­вать, и за­та­и­вать­ся; нуж­но уметь по ле­су хо­дить и уметь лес слу­шать. На­до уметь и знать все, что зна­ет и уме­ет де­лать опыт­ный охот­ник: толь­ко в пос­лед­ний мо­мент на­жи­ма­ешь не на спус­ко­вой крю­чок ру­жья, а на спус­ко­вую кноп­ку фо­то­ап­па­ра­та.

По­че­му встре­ча с жи­вым су­щес­т­вом, вмес­те с то­бой оби­та­ю­щим на зем­ле, неп­ре­мен­но дол­ж­ны зас­тав­лять те­бя хва­тать­ся за ру­жье? Не­у­же­ли эта встре­ча не по­рож­да­ет в те­бе ни­ка­ких дру­гих эмо­ций, кро­ме же­ла­ния до­быть, убить?

А ту­рис­ты уме­ют ра­до­вать­ся встре­че с оби­та­те­ля­ми ле­са: кра­си­вы­ми, иног­да го­ло­сис­ты­ми, всег­да инте­рес­ны­ми. И гор­дят­ся не пыль­ным чу­че­лом, не обгло­дан­ной нож­кой, а ри­сун­ком или фо­тог­ра­фи­ей. И на бу­ду­щий год ту­да же спе­шат? А охот­ник ме­чет­ся с мес­та на мес­то, вы­ис­ки­вая но­вые и но­вые мес­та, где есть еще что убить. Ста­рые мес­та он не лю­бит: там он уже при­ло­жил свою «за­бот­ли­ву­ю» ру­ку, там ему «ох­ра­нять» уже не­че­го. Осо­бен­но одо­ле­ва­ет охо­та к пе­ре­ме­не мест тех, кто име­ет ма­ши­ну. Их меч­та — за­и­меть вез­де­ход на ма­нер тан­ка-ам­фи­бии. Чтоб мож­но бы­ло прод­рать­ся че­рез лю­бую глу­хо­мань и чер­то­ло­ми­ну. Не гиб­нут ли там бед­ные зай­цы от пе­ре­на­се­ле­ния?…

Дав­но бы на­до за­нять­ся со­вер­шен­с­т­во­ва­ни­ем не спо­со­бов до­бы­чи, а спо­со­бов охра­ны и вос­п­ро­из­вод­с­т­ва. «Мы ста­ли воз­в­ра­щать­ся с охо­ты пус­ты­ми», — жа­лу­ют­ся охот­ни­ки. Это са­мое страш­ное обви­не­ние охот­ни­кам. По­то­му и пус­ты­ми воз­в­ра­ща­е­тесь, что хо­зяй­с­т­во­вать не уме­е­те. И ни­ка­кие тут вез­де­хо­ды и дип­ло­ми­ро­ван­ные со­ба­ки по­ло­же­ния не изме­нят, раз­ве что толь­ко ухуд­шат.

В нас­толь­ном охот­ни­чьем ру­ко­вод­с­т­ве «Ка­лен­дарь охот­ни­ка» есть вот та­кая ре­ко­мен­да­ция: «Со­ба­ки быс­т­ро на­па­да­ют на след бар­су­ка, лег­ко до­го­ня­ют и оста­нав­ли­ва­ют, но взять его без по­мо­щи че­ло­ве­ка не мо­гут. По­дос­пев­ший к ним охот­ник (же­ла­тель­но с силь­ным элек­т­ри­чес­ким фо­на­рем) мо­жет лег­ко зас­т­ре­лить бар­су­ка, но мо­жет и прос­то убить его пал­кой (бить по но­су!)». Прав­да, очень спор­тив­но! А сколь­ко их, по­доб­ных при­е­мов. И все это общеп­ри­ня­тые, уза­ко­нен­ные, ре­ко­мен­ду­е­мые при­е­мы.

Пос­лу­ша­ем те­перь вла­дель­ца ма­ши­ны и штуч­но­го ру­жья, наз­ва­ние ко­то­ро­го про­из­но­сит­ся толь­ко бла­го­го­вей­но. У это­го есть еще ко­зырь — обще­ние с при­ро­дой. Ока­зы­ва­ет­ся, он не прос­то вы­ез­жа­ет на охо­ту, ока­зы­ва­ет­ся, он при­об­ща­ет­ся к при­ро­де, вхо­дит, так ска­зать, в храм при­ро­ды, в зе­ле­ный му­зей. А пти­цы и зве­ри для не­го не прос­то пти­цы и зве­ри, а что-то вро­де му­зей­ных экспо­на­тов.

Му­зей и храм — обя­зы­ва­ю­щие сло­ва. И в храм, и в му­зей при­ня­то вхо­дить ти­хо, вес­ти се­бя там дос­той­но, обра­щать­ся с экспо­на­та­ми осто­рож­но. Да­же не­воз­мож­но пред­с­та­вить, что по­се­ти­тель вдруг схва­тит тя­же­лый мо­ло­ток и, «при­об­ща­ясь и поз­на­ва­я», нач­нет мо­лот­ком этим гро­мить вит­ри­ны, бить стек­ла, ка­ле­чить экспо­на­ты. Раз­ве что он вдруг сой­дет с ума. Но и тог­да его удер­жат дру­гие и отпра­вят в боль­ни­цу.

Но вот в храм при­ро­ды, в «зе­ле­ный му­зей», вхо­дят охот­ни­ки. Гре­мят выс­т­ре­лы, с «эк­с­по­на­тов» ле­тят пух и пе­рья. Ду­ма­е­те, раз­бой; Нет, что вы! Это охот­ни­ки «при­об­ща­ют­ся и поз­на­ют». И ник­то не воз­му­ща­ет­ся, ник­то не хва­та­ет их за ру­ки, ник­то не на­пя­ли­ва­ет сми­ри­тель­ную ру­баш­ку! В чем тут де­ло? Не­у­же­ли толь­ко в том, что в кар­ма­не у них бу­маж­ка, ко­то­рая на­зы­ва­ет­ся охот­ни­чьим би­ле­том и це­на ко­то­рой тро­як? А вот за­бул­ды­га, ког­да на­де­бо­ши­рит в пив­ной, пла­тит и за де­бош, и за по­би­тую по­су­ду. И это в пив­ной, а не в «хра­ме»! И не по­мо­жет ему ни­ка­кая бу­маж­ка. Да раз­ве мо­жет во­об­ще быть та­кая бу­маж­ка, ко­то­рая раз­ре­ши­ла бы пог­ром в му­зее?

У­че­ные сей­час пы­та­ют­ся рас­шиф­ро­вать зве­ри­ный язык. От охот­ни­ков мы нас­лы­ша­ны про зве­рей. Вот, ужо, услы­шим и от зве­рей про охот­ни­ков…

Ко­неч­но же, по­зи­ции охот­ни­ков скла­ды­ва­ют­ся не толь­ко из то­го, что мы здесь с ва­ми услы­ша­ли. Есть у них еще мно­го та­ко­го, что прип­ря­та­но про за­пас. Пе­ре­чис­лят они со­от­вет­с­т­ву­ю­щие до­ку­мен­ты, при­ве­дут со­от­вет­с­т­ву­ю­щие ци­та­ты, вспом­нят со­от­вет­с­т­ву­ю­щие па­раг­ра­фы. На­пом­нят да­же, что мно­гие ве­ли­кие лю­ди бы­ли охот­ни­ка­ми. Но что бы они ни го­во­ри­ли, глав­но­го им не оспо­рить: охо­та по­ка ра­зо­ря­ет на­ши ле­са и по­ля! И это воз­му­ща­ет всех.

Не­ко­то­рые с се­рьез­ным ви­дом уве­ря­ют, что уби­вая, нап­ри­мер, ло­сей, они по­мо­га­ют ре­шать мяс­ную проб­ле­му. Эвон ку­да! А ка­кой-то шут­ник под­с­чи­тал, что если всех ло­сей, уби­тых в Ле­нин­г­рад­с­кой облас­ти, по­де­лить по­ров­ну меж­ду жи­те­ля­ми Ле­нин­г­ра­да, то дос­та­нет­ся каж­до­му … по грам­му ло­ся­ти­ны! Как го­во­рит­ся, жи­вот не за­бо­лит. Да если бы убить всех на­ших ло­сей, и тог­да каж­до­му лишь гу­бы по­ма­зать.

…Всю лю­би­тельс­кую охо­ту на­до зак­рыть. Ма­ши­на, ко­то­рая при ра­бо­те да­ет пос­то­ян­ный брак, дол­ж­на быть сня­та с про­из­вод­с­т­ва. Это со­вер­шен­но оче­вид­но. Оче­вид­но для всех: и охот­ни­ков, и не­о­хот­ни­ков. По­то­му что это толь­ко на поль­зу как тем, так и дру­гим. И, в пер­вую оче­редь, на поль­зу на­шей при­ро­де, ко­то­рую все мы так лю­бим.

Более подробно о вреде  любительской  ( спортивной ) охоты можно прочитать в книге ” Брось охоту-стань человеком” http://www.ecoethics.ru/old/b70/

Пресс-служба КЭКЦ

26.04.2019   Рубрики: Нет - спортивной охоте!, Новости